Грешники
Шрифт:
Маккус почесал затылок. Он и сам это понимал. Нетрудно было предугадать, как поведет себя Сеймус, узнай он о том, какого успеха добился его сын. Их отец был эгоистичным и непредсказуемым человеком. Он упрямо шел к цели, разрушая все на своем пути. Маккус не мог позволить ему ворваться в его новую жизнь.
– Пусть приезжает, я не боюсь.
* * *
Позволить злу вторгнуться в свою жизнь было бы глупо и нерасчетливо. С тех пор как Тревор появился на пороге его дома, Маккус часто возвращался
Однако сейчас путь назад был отрезан, потому что ему нравилось жить честной жизнью.
Маккус вошел в дом. Никто не вышел, чтобы встретить его. Прислушавшись, он различил обрывки разговора и смех и удивился. Кто-то был в гостиной и весело болтал. Он узнал в одном из собеседников Тревора. Другой голос принадлежал...
– Файер, – простонал он.
Девушка сидела в гостиной и исполняла в его отсутствие роль хозяйки.
– Что ты здесь делаешь? – раздраженно спросил он у брата, который поднял руки вверх, показывая, что сдается на милость хозяина.
Файер потупилась, услышав его резкий тон, но тут же встала, не в силах сдержать волнения.
– Я же говорила, что приеду сегодня. Разве вы забыли? – Маккус чувствовал, как его охватывает гнев. Ему хотелось рассадить кому-нибудь голову. Кому-нибудь... Встреча Файер и Тревора означала, что прошлое и настоящее Маккуса сошлись в одной точке, а он ни при каких обстоятельствах не мог этого допустить.
– Тревор, оставь нас, пожалуйста.
Брат не понял, в чем дело. Он с недоумением взглянул на Файер и попытался объясниться:
– Мак, но мы просто беседовали. Ничего более.
Тот факт, что Тревор считал небезопасным оставлять Файер наедине с ним, привело Маккуса в еще большее бешенство. Он не был таким, как его отец!
– Я никогда не подниму руку на женщину, но не могу сказать того же в отношении мужчины. Уходи.
Тревор приподнял шляпу, прощаясь с Файер.
– Вы мне оказали честь, миледи.
С этими словами он выскользнул из комнаты, а возможно, и из дому, чтобы не попасть брату под горячую руку. Файер нахмурилась.
– Вы не говорили, что у вас есть брат.
Она, казалось, хотела упрекнуть его, но Маккус был не в настроении выслушивать лекции.
– Да, не говорил. О чем вы беседовали? – Она пожала плечами.
– О многих вещах. О путешествиях, Лондоне. Тревор расспрашивал меня о моей семье. А что? Это так важно?
Маккус знал, что он вел себя не очень разумно, но ничего не мог поделать со своим характером. Как только он увидел Тревора и Файер в одной комнате, самообладание покинуло его. Ему не хотелось, чтобы леди Файер узнала о той странице из его прошлого, которую он предпочел бы перевернуть и никогда больше не возвращаться к ней. Если дело пойдет так, то вскоре она узнает всю подноготную бывшего контрабандиста.
Он стукнул кулаком по двери. Файер невольно вздрогнула.
– Держитесь подальше от моего брата.
Услышав предупреждение, сказанное в таком возмутительном тоне, она поджала губы.
– Прекрасно. Я прислушаюсь к вашему совету, мистер Броули. Могу ли
Поскольку Маккусу больше нечего было сказать, он открыл дверь.
Файер задержалась на пороге и, не скрывая горечи, негромко произнесла:
– Я лишь побеседовала с вашим братом. Он поддержал мне компанию, чтобы я не скучала до вашего приезда. Тревор произвел на меня впечатление почтительного и приятного молодого человека, в отличие от некоторых других. – Она дрожала, но не от страха. – Я не могу понять причин, которые вынуждают вас прятать от меня своего брата. Хотя... Вы пустоголовый и нерасчетливый. Может, вы думали, что я соблазню его прямо на вашей софе?
Она вышла из комнаты с гордо поднятой головой, всем своим видом давая понять, насколько обижена его несправедливым обращением.
Маккус с силой захлопнул дверь и закрыл лицо руками. Файер была права.
Он был пустоголовым и нерасчетливым.
ГЛАВА 10
Герцогиня ворвалась в комнату так стремительно, как будто собиралась предстать перед монархом. Файер перевела на нее взгляд и увидела, что вслед за матерью в столовую вбежали два отцовских мастифа светло-бежевого окраса. Собаки начали кружить по комнате, опустив морды и принюхиваясь к крошкам, неосторожно рассыпанным на пол во время завтрака. Дворецкий, экономка и личная горничная герцогини ожидали, когда госпожа обратит на них внимание.
– Доброе утро, мама, – сказала Файер, прикоснувшись к ее щеке. – Ты поздно легла?
– Я и не ложилась вовсе, – позволяя дворецкому придвинуть ей стул, ответила герцогиня.
Возможно, она и не спала, но уже успела сменить вечерний наряд. На ней было полупрозрачное платье персикового цвета с длинными рукавами. Ее волосы, немного темнее, чем у Файер, были убраны под кружевной чепец.
– Керди, – обратилась герцогиня к дворецкому. – Будьте любезны, принесите мне что-нибудь легкое.
Она закрыла глаза и дала знак горничной. Девушка положила влажную ткань, сложенную вдвое, на закрытые глаза герцогини.
– О, Хилари, ты ангел, – пробормотала женщина и вздохнула. – Умница.
– Ваша светлость, – обратилась к ней экономка, выступая иперед. – Кухарка и я расписали меню на следующую неделю...
– Не сейчас, миссис Верли, – скривившись, как будто у нее что-то болело, сказала герцогиня и сделала знак, чтобы горничная начала массировать ей плечи. – У меня очень болят глаза. Я не смогу прочитать ни одного письма до двух часов пополудни.
Файер поднесла к губам чашку с чаем, чтобы скрыть улыбку. Ее матери удавалось из любого пустяка разыграть драму. Бывали дни, когда она умудрялась превращать в конфликт решение любого вопроса. Но Файер слишком любила свою мать, чтобы поднимать из-за этого шум.
– Миссис Верли, вы можете оставить меню мне. Я просмотрю его, а потом мы обсудим, что надо будет изменить.
– Хорошо, миледи.
Экономка присела в реверансе и поспешила из комнаты, так как ее звали другие дела.
– Какая ты хорошая дочь, – томно произнесла герцогиня, снимая влажную повязку с глаз. Она услышала, что возвращается Керди, и повернулась в его сторону.