Грэйс
Шрифт:
Дормеру стало интересно, какой именно спектакль разыгрывает девчонка. И он также покинул кеб и подошёл к Голди:
– Что случилось? – без интереса спросил он, надеясь, что ему не придётся вызволять ещё и Шеридана.
– Я должна была внести месячную плату две недели назад…но меня… и хозяйка выкинула мои вещи… там были деньги… – с каждой фразой речь Голди становилась всё более несвязанной.
И вот, когда Дормер уже почти достал из-за пазухи бумажник, снисходительно отсчитав про себя несколько золотых – на крыльце снова показался сердитый Шеридан, который при
– Это всё, что мне удалось выбить из неё, – сказал Шеридан и протянул Голди двадцать пять серебряников, – Но я обещаю, я займусь ей.
Затем Шеридан взял её под локоть и потащил в кеб:
– Садись. Здесь ты не останешься. Пока поживёшь в здании отдела, а там решим.
Дормер мученически закатил к небу глаза и проследовал следом за ними.
В экипаже снова воцарилась неловкая тишина. Голди сидела съёжившись, потупив взгляд. Хоть за окном кеба всё ещё была осень – с востока дул ледяной ветер и вот уже неделю над Эйрвудом без перерыва шли дожди и град.
Внезапно Голди подняла взгляд и сердечно поблагодарила:
– Спасибо, Шеридан.
Тот в ответ постарался улыбнуться:
– Я тут ни причём – все благодарности Лорду Дормеру.
– Нет, – покачала головой Голди, – Не знаю, что ты сделал, угрожал ему или продал душу, но жива я благодаря тебе.
Шеридан снова взглянул на её обмотанную платком руку и с горечью ответил:
– Нет, Голди, без Аарона, я не смог бы ничего сделать.
– Вообще-то я тоже нахожусь в экипаже, – начал раздражаться Дормер, – Можете обменяться любезностями потом. К слову, в моём доме сейчас свободно двадцать восемь гостевых. Вы можете расположиться в любой из них, королевский приём не гарантирую, но в любой из них точно удобнее, чем в подсобке в отделении, – небрежно бросил он.
Голди посмотрела Шеридану в глаза и уверенно покачала головой. Тот, в свою очередь, как бы ещё больше поник:
– Аарон вообще-то прав. Голди, он только с виду такое хамло. На самом деле внутри прячется очень хороший принципиальный человек. – сказал Шеридан, а затем добавил, – Очень глубоко внутри. – Дормер пренебрежительно фыркнул, а Шеридан продолжил, – В любом случае это ненадолго, я постараюсь решить этот вопрос как можно скорее.
– Я не могу остаться у Вас из-за слуг. Они не простят мне административные штрафы, – с раздражением ответила Дормеру Голди.
– Все слуги уволены ещё вчера, – ответил Дормер и внезапно посерел, как будто вспомнив о чём-то, – Я набираю новый штат.
Голди несколько мгновений пристально смотрела на него, а затем хорошенько обдумав ответила:
– Примите меня временно на работу.
– Вы ничего мне не должны и можете жить в моём доме – сколько понадобится, – сказал Дормер и скривился. Его бесило, что приходится любезничать со служанкой, которая только что пыталась вытянуть из Шеридана деньги. Но Дормер знал, что оплошал – в этот раз он серьёзно обидел друга и простыми извинениями было не отделаться. По его мнению, сегодняшней лести и помощи как раз должно было хватить.
В этот раз не
– Вы совершенно правы – я абсолютно ничего Вам не должна!
Однако продолжить ей не дал Шеридан, который неожиданно выкрикнул:
– Останови.
А затем достал из-за пазухи небольшой кристалл. Прошептав заклинание, он на несколько секунд стал задумчивым и отстранённым, а затем торопливо проговорил:
– Прошу меня простить, я должен срочно идти, – и уже обращаясь лично к Дормеру добавил, – Присмотри за ней. Чёрт возьми! Я рассчитываю на тебя.
Потом он быстро выпрыгнул из кареты и куда-то переместился рабочим порталом.
В карете наступила давящая своим напряжением тишина. Её нарушил Дормер:
– В поместье!
Карета двинулась вперёд и до особняка больше никто не проронил ни слова. Возле поместья Дормер вышел из экипажа и подал Голди руку, объявив:
– Следуйте за мной.
Зайдя в дом, Дормер громко позвал:
– Элоиза!
Спустя минуту, в гостиную вышла женщина средних лет, в форменном платье и, сделав лёгкий книксен, вопросительно уставилась на лорда:
– Добрый день, господин! Чем могу служить?
– Дай этой девушке какую-нибудь несложную работу, и рассели её в любой гостевой, на твоё усмотрение.
Элоиза окинула Голди оценивающим взглядом, а сама Голди чуть снова не закатила глаза к потолку! «Вот же болван! Благодетель, мать его! Теперь вся прислуга будет думать, что мы любовники!»
– Располагайтесь, Голди, – сухо сказал он, а затем неопределенно добавил, – Если будут вопросы – обращайтесь к Элоизе.
Милорд граф развернулся и уже почти покинул гостиную, когда неожиданно повернулся и приказал, обращаясь к Голди:
– Покажите руку.
И Голди, которую вышло с первой попытки застать врасплох, протянула вперёд левую руку.
– Не эту, – Терпеливо объяснил Дормер.
После недолгих раздумий Голди размотала повязку на правой руке и протянула её вперёд, представив взгляду Дормера ужасную картину – все пять пальцев правой руки были переломаны в нескольких местах. Лицо Дормера исказила гримаса изумления и Голди поспешила снова скрыть руку.
Дормер продолжал удивлённо смотреть ей в глаза и пытаться понять: «Если она хотела вытрясти из них с Шериданом деньги – то почему не использовала главный козырь?» Придя в себя, Дормер снова обратился к экономке:
– Пригласите терра Малькольма, девушке нужен лекарь, сказал он, а затем всё-таки покинул гостиную.
Для того, чтобы хоть как-то сгладить впечатление, Голди снова вызвалась работать каминщицей. Работа была грязная, тяжёлая, в зимние морозы бессонная, однако Голди знала за что получает деньги и от этого было хорошо и спокойно на душе. Элоиза посмотрела на неё скептически, но отказывать не стала. Как впрочем и давать саму работу.
Поэтому, чтобы не сойти с ума от безделья, Голди сама приходила на кухню и предлагала помощь. Сначала кухарка посматривала недоверчиво и скептически, хоть от помощи и не отказывалась, а потом, пообвыкнув, заваливала Голди работой.