Гриф
Шрифт:
— На магнитные поля. Таких людей, особо чувствительных к магнитным полям, от 0,5 до 4 процентов от всего населения. Я думаю, они более всего и страдают от полей, они чаще других и обращаются и к нам, и к вам. Проверьте ваших респондентов и наверняка найдете среди них немало аллергиков. Аллергику достаточно бывает излучения от близко проходящей линии электропередачи, чтобы возникли тяжелые реакции со стороны нервной системы, вплоть до судорог.
— Так что же реального, а что совершенно фантастично в жалобах граждан на то, что их зомбируют? Может ли действительно какая-то структура с помощью закодированных сообщений по телевидению
— Судя по тому, как финансируется государственное здравоохранение, наука, — нет. Я отвечаю однозначно. На исследования в этой области, создание мощных передатчиков, автомобильный парк, специально закупленное оборудование для телесигнала у государства нет денег.
— У нашего государства. А у какого-либо другого?
— Еще лет десять назад я задумался бы над вашим вопросом. А сейчас однозначно отвечу: СССР разрушен, мир социализма перестал существовать, идеология коммунизма доживает свой век в умах миллионов граждан старшего возраста, не способных уже, к счастью или к сожалению, хоть как-то повлиять на ситуацию в стране. Десять лет назад я мог бы поверить, что, скажем, США вкладывает миллиарды долларов, — а именно такая сумма нужна для реализации этой программы, — в психотронное оружие, чтобы изменить существующий строй в России, изменить расстановку сил в мире. Сегодня, уверен, США не даст и доллара на эту затею…
— Одного доллара — нет, а миллион ФАЛЬШИВЫХ ДОЛЛАРОВ?
— Нет. Уверен, что это просто не выгодно. Им нет нужды платить так дорого, чтобы привести к власти своих людей в нашей стране. Надо объяснять почему? Другой вопрос, если люди, которым они доверяют, сами придут к власти. Или, скажем, с помощью местного, российского же криминалитета. Тогда — да. Поддержат. И займами, и морально. Но вот сам факт прихода к власти — это, как говорится, без нас… Так что если из российской психотронной программы, на которую вы намекаете, и торчат чьи-то уши, то это уши российской мафии. Вот ей выгодно привести к власти своих людей.
— И так уж Россия стала полукриминальным государством.
— Вы сами ответили на свой вопрос. Стала «полу». А эти господа терпеть не могут «полувласть». Им подавай все. Так что это — уже по вашей части.
Глущенко вышел от профессора Юрьева озадаченным. Если поначалу он полагал, что его служебная записка на имя полковника Патрикеева займет пару страничек, то теперь понял, что ему придется продолжить исследование и проанализировать ряд дел, находящихся в разработке в Генпрокуратуре, в том числе и в Отделе особых операций.
Раз такая программа может существовать, рассуждал Василий Андреевич, значит, на нее нужны миллиарды долларов. Такие суммы не могут совершенно незаметно перетекать из государства в государство, от одной, скажем, государственной структуры, в другую, негосударственную. Даже если такие суммы ходят в виде "черного нала", а "черным налом" сегодня страна забита тоже под миллиардные отметки, — и то где-то, да большие денежные массы засветятся…
Глущенко прошел по Тверской,
Заинтересовавшись, Глущенко дошел до угла и свернул налево, к парадному входу и въезду во двор Генпрокуратуры.
Все пространство между Генпрокуратурой и домом, в котором размещалась редакция популярной газеты московской интеллигенции "Вечерний клуб", была запружена гражданами с плакатами в руках. Плакаты были вполне красноречивы: "Тайное применение пси-оружия привело к демографической катастрофе в России", "80 процентов населения тайно зомбируется психотронными генераторами", "А ты уверен, что ты не зомби?".
Глущенко подошел к пожилой даме, которая показалась ему вполне здравой и, главное, не возбужденной, как остальные. Она как раз и держала плакатик с аккуратно выведенным фломастером вопросом: "А ты уверен, что ты не зомби?".
Стараясь быть максимально приветливым, он ей сказал:
— Я вот уверен, что я — не зомби. Но откуда у вас и ваших товарищей такие данные? Я имею в виду утверждения о зомбировании 80 процентов граждан страны?
— Мы ощущаем воздействие психотронного оружия на себе.
— Вы уверены, что это спецслужбы?
Дама на секунду задумалась.
— А кто ж тогда?
— Ну, например, криминальные круги, стремящиеся к власти.
— Да? Это интересно… Может быть… Но… Даже не знаю, как это лучше сформулировать… Мы так привыкли протестовать против действий спецслужб.
— Почему?
— Ну, согласитесь, психотронное оружие разрабатывается не только в России.
— Согласен.
— Но в Америке, например, стране богатой, если нужно провести эксперимент на живых людях, имеют возможность испытать его на добровольцах: за большие деньги люди идут на все.
— У нас тоже многие согласились бы, наверное, стать платной мишенью для испытаний психотронного оружия.
— Да… Только в России на это нет денег. Как нет их на культуру, здравоохранение, на нас, стариков…
— И поэтому вы…
— И поэтому мы полагаем, что в такой бедной стране, как Россия, испытания проводятся бесплатно. На нас, стариках. Людях по преимуществу одиноких и беззащитных.
— Как же это делается?
— Арендуют соседнюю квартиру и начинают опробовать разные электромагнитные поля. А потом новые, незнакомые нам врачи в поликлинике проверяют, как подействовало. У нас в райполиклинике сменились почти все специалисты…
— Может, потому, что платят мало.
— Потому, что платят мало, ушли одни. А почему пришли другие? Потому что вторую зарплату им платят в другом месте.
Глущенко попытался разубедить старушку, приводя все новые и новые аргументы в пользу случайности такого рода воздействий электромагнитных полей на человеческий мозг.
К ним подошел высокий старик в поношенном ратиновом пальто и старой пыжиковой шапке.
— Есть и более варварское применение полей против нас, — вступил он в разговор, — через мощные радиопередатчики. Через радио, телевидение воздействуют на мозг. Миллионы людей подвергаются внушению. Власть тайно зомбирует нас на послушание. А сама грабит, грабит, грабит…