Грим
Шрифт:
Будущее Анабель было туманно и мрачно. Но и собственное будущее не радовало Гермиону. Единственным, что они с Драко обсудили за прошедшие дни, было нападение в Пуэрто-Анхеле. Они не смогли определиться в единой версии событий. Охотиться могли как на Драко, едва не погибшего две недели назад, так и на Гермиону, которую знали в лицо и уже пытались убрать с помощью чучела.
Сейчас, в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году, они получили краткую передышку. Жили в чужом времени, с выдуманной биографией, а Гермиона — и с не своей фамилией.
Гермиона Малфой.
— Ужас, —
Переместившись во времени, Гермиона и Драко оказались посреди пустого шоссе. В ее карманах была горстка сиклей и удлинитель ушей, у Малфоя — банкнота в тысячу мексиканских песо и салфетка с адресом какой-то официантки. И если Драко был одет по-летнему, то Гермиона в зимнем пальто смотрелась дико. После Анабель одолжила ей необходимую одежду и деньги, но надевать чужие вещи Гермионе не нравилось, что было говорить о Малфое, который сначала наотрез отказывался надеть магловские обноски, а особенно ужасные штаны из странной синей ткани.
В страшном сне Гермионе не могло присниться, что она станет носить эту фамилию. Но судьбе было угодно постоянно сталкивать их лбами, как бы они оба ни старались отдалиться друг от друга.
Ночной ветер принес в знойный воздух прохладу. Гермиона поежилась и хотела взять простыню, чтобы укрыться, но передумала и схватила со стула рубашку Драко. И пусть закутаться в его рубашку казалось слишком интимно, но Гермиона не могла отказать себе в минутной слабости.
Сейчас Драко был единственным во всем мире, кому она могла довериться. И никуда не уйти, не сбежать к родителям или к Гарри, не спрятаться в объятиях матери. Гермиона злилась на судьбу, на себя. Ее постоянное недовольство, злость, грусть, обида выливались в бесконечные ссоры с Малфоем. Они цепляли друг друга по любому поводу. Злость Малфоя была не менее едкой, чем ее собственная.
Их последняя ссора четыре часа назад была особенно болезненной. Полночи Гермиона повторяла про себя ссору с Малфоем и пыталась придумать достойные ответы на его нелепые аргументы и дошла до того, что почти приняла его доводы.
Он сказал, что она влюбилась в образ, созданный в ее голове. Она отрицала его слова, пытаясь за яростными словами спрятаться от боли в его глазах. После судорожных раздумий в духоте темной комнаты Гермиона была готова признать его правоту. Грим был загадкой, будоражащей воображение, личной тайной, хранимой в глубинах сердца. В его образе соединились опасность, приключения, тайна, которые безумно влекли Гермиону к нему. Но влюбилась она не в образ, а в человека, скрывавшегося за капюшоном: остроумного, ироничного, сильного, преданного.
Этих качеств не было у Малфоя, которого она знала с одиннадцати лет. Или она ошиблась?
*
Будильник надрывался на прикроватном столике. Пытаясь нащупать кнопку выключения, Гермиона случайно смахнула его на пол. Раздался прощальный аккорд, и наступила благословленная тишина.
— Черт! — произнесла Гермиона, выглянув из-под одеяла.
Разбитый циферблат часов показывал одиннадцать утра.
Нашарив под подушкой волшебную палочку, Гермиона починила часы и кое-как сползла с постели. Она смогла уснуть только к четырем утра благодаря снотворному старой миссис Дженкинс.
К искреннему удивлению Гермионы, в доме было тихо и непривычно пусто. Лишь сквозняк гулял по коридорам роскошного особняка, легко колыхая занавески. На террасе в кресле-качалке дремала миссис Дженкинс. Заслышав шаги Гермионы, старуха проснулась.
— Миссис Дженкинс, а где все? — присев в соседнее кресло, спросила Гермиона.
— А ты еще не знаешь, деточка? Свадьбу перенесли!
— Как? Почему?
— Такое несчастье! Говорила я Хью, что не надо следовать глупой традиции, и вот, пожалуйста. Тем более, в том гнезде порока.
— Объясните мне нормально, что произошло?
— Убийство! — старуха понизила голос и наклонилась к Гермионе. — Прямо во время мальчишника убили двух стриптизерш! Это им божья кара за грехи. Но девочки были молодые, могли еще возвратиться на путь истинный.
— Убийцу нашли?
— Нет! Задержали всех, кто был на мальчишнике, и теперь держат в тюрьме. Половина гостей задержаны полицией, Анабель и родители Хью поехали в участок. Весь город на ушах. Убийство — настоящая сенсация!
— По мне — это настоящая трагедия, — флегматично сказала Гермиона и налила в чашку остывший кофе.
Вполуха слушая болтовню старой миссис Дженкинс, Гермиона хмуро размышляла о творившейся вокруг жизни ее и Малфоя неразберихе. Они сбежали от преследователей, расстрелявших толпу маглов в Пуэрто-Анхеле, в прошлое, но и здесь с их прибытием впервые за четырнадцать лет произошло убийство. В совпадения Гермиона не верила давно и сейчас больше всего желала услышать, что убийства были совершены по банальной бытовой причине. От размышлений ее оторвал голос миссис Дженкинс.
— Она здесь!
На террасе появилась Анабель. Без привычной улыбки ее лицо будто постарело на пару лет.
— Гермиона, меня попросили привезти тебя в участок.
— Меня? — удивилась Гермиона. Мгновенная догадка заставила ее вскочить на ноги. — Что с Драко?
— Потом, — уклончиво произнесла Анабель, кивая в сторону миссис Дженкинс. — Пепе стоит возле парадного входа.
Забравшись в старенький автомобиль, ласково нареченный хозяйкой «Пепе», Гермиона с неожиданной уверенностью поняла, что предчувствие, преследовавшее ее все дни в солнечном Техасе, оформилось в настоящий страх.
— Что с Драко?
— Он исчез.
— Но он не может трансгрессировать. Ты же помнишь его состояние после скачка во времени.
— Все, кто находился вчера в том баре, сейчас дают показания в участке, кроме Драко. Охранники не видели, чтобы он уходил. По их словам, он зашел в уборную и оттуда не вернулся. Шериф выдвинул версию, что он — убийца и сбежал, чтобы не сесть в тюрьму.
— Что за бред? Он не убийца, — последнее слово Гермиона произнесла неуверенно, что не укрылось от Анабель. — Зачем ему убивать двух стриптизерш?