Гримниры
Шрифт:
Истерика вышла на поверхность, и я зашлась в приступе безумного смеха. Голова пошла кругом от несвязных мыслей. Я нуждалась в безопасности своего дома. В вещах, которые считала нормальными. В запахе маминой выпечки. Яблочные пироги и яблочный сидр. Я больше никогда не буду жаловаться на мамины пироги и органическую еду. Я буду есть лазанью, словно она вовсе не со шпинатом, а с начинкой Twizzlers в шоколаде.
— Я домой, — сказала я, сама удивляясь от того, как спокойно это прозвучало.
Три сверхъестественных существа, потому что они
— Я отвезу, — сказал Эндрис.
Рейн с Торином переглянулись, и потом она сказала:
— Нет, я отвезу. Ты нужен Торину здесь.
Валькирия не возражал. Я тоже. Просто развернулась и вышла.
Я почти не заметила, как доехала до своего дома, в голове всю дорогу роились образы и звуки смерти. Меня затрясло. Я заглушила машину и посмотрела на Рейн.
— С ними всегда так? — спросила я.
Она улыбнулась. Ее кожу покрывали светящиеся руны, поэтому, если бы мои родители выглянули в окно, они увидели бы только мой силуэт.
— Нет. Я вообще никогда раньше не видела, чтобы они убивали кого-то из своих. Дрались, ломали шеи, да. Ты в порядке?
Сначала я закивала, но потом покачала головой.
— Ты?
Она пожала плечами.
— Я приняла тот факт, что их мир, наш мир, жесток.
Я вздохнула.
— Не знаю, смогу ли я когда-нибудь это принять.
— Ты должна. Нравится тебе это или нет, теперь ты одна из нас, Кора. Эхо любит тебя, и, зная его, он найдет способ сделать тебя Бессмертной.
— Нет, он не может, — я затрясла головой, еще не определившись, с чем я не согласна: с тем, что Эхо любит меня, или с превращением в Бессмертную.
— Это единственный способ защитить тебя, Кора.
— Не уверена, что хочу, чтобы меня защищали. Он пытается найти Малиину, чтобы она все исправила. Может, тогда я перестану видеть души.
— Ох, Кора. Руны нельзя стереть. Если бы это было возможно, боги уже давно бы исцелили Эрика. Какими бы рунами Малиина не отметила тебя, этого уже не изменить, если, конечно, Эхо не скрывает чего-нибудь, о чем мы не знаем. Но со временем они начнут ослабевать, и их влияние исчезнет. Пока просто научись жить с ними. У тебя уже неплохо получается. Ты даже хочешь помочь потерянным душам, и это очень храбро с твоей стороны.
После сегодняшнего я перестала понимать, чего хочу. Я даже не знала, хочу ли помогать душам. Как я могу хотеть Эхо и не принимать ту его часть, которая и делает его таким, какой он есть.
— Просто спроси себя: когда эффект от рун пройдет, захочешь ли ты уйти от Эхо? Если да, мы используем связывающие руны, чтобы ты все забыла, и будем их обновлять на протяжении всей твоей жизни.
У меня не было ответа.
— Мне надо идти, пока родители не заметили, что я разговариваю тут сама с собой. Тебе надо зайти в дом, чтобы открыть портал?
— Нет, — она достала артавус, который до этого прятался где-то в ее ботинке. — Иди. Я справлюсь.
— Хорошо. Пока, — я взяла свою
Папа все еще работал, когда я вошла.
— Ты рано.
— Скучный клуб, — я закрыла за собой дверь и пошла на кухню, включая по дороге свет. Я отрезала себе большой кусок яблочного пирога и налила стакан молока. Теперь, немного успокоившись, мне было сложно представить, что я была готова согласиться запивать пирог сидром. И я никогда не смогу полюбить лазанью со шпинатом. Жаловаться на это — было частью нормальной жизни. Моей жизни.
— Отрежь и мне кусочек, дочь, — выкрикнул папа, когда увидел, что я собираюсь наверх.
Улыбаясь, я отложила свою тарелку со стаканом в сторону и наложила ему. Я обняла его и поцеловала в висок.
— Спокойной ночи, пап.
Он похлопал меня по руке.
— Спокойной, милая.
Я надеялась, что он тоже обнимет меня, но папа был таким папой, когда писал. Поднявшись наверх, я начала искать маму. Она читала в постели. Она любила читать книги и журналы по органическому земледелию вперемешку со случайными историческими любовными романами.
— Зашла сказать спокойной ночи, — сказала я, поставив на столик у двери свой перекус.
Она отложила журнал и похлопала рядом с собой по кровати. Как только я села, она взяла мои руки в свои и заглянула мне в лицо.
— У тебя все хорошо?
Мне хотелось заплакать.
— Да.
Мама крепче сжала мои руки.
— Милая, я тебя знаю. Что происходит? Ты рано пришла домой.
— Мне не понравилось в клубе.
Она кивнула, но я знала, что она заметила ложь.
— А на прошлых выходных? У тебя был ужасный голос, когда ты звонила нам от Рейн. А теперь это, — добавила она, поворачивая мою правую руку с заживающим порезом.
Я вздохнула.
— Я в порядке, мам. Я уже говорила, что порезалась случайно. Должно пройти время, чтобы я вернулась к прежней жизни.
Она вздрогнула.
— Вот уж не надо. Твоя прежняя жизнь потрепала нам нервы. Все эти вечеринки, интернет и мальчики.
Я закатила глаза.
Мама рассмеялась.
— Иди сюда.
Я крепко обняла ее, пытаясь не расплакаться.
— Спокойной ночи, милая, — сказала она и поцеловала меня в щеку.
Я оставила ее и поспешила к себе в комнату, однако, Эхо там не оказалось. Час спустя, съев свой пирог, я забралась в постель. От него по-прежнему ни слуху, ни духу.
В глазах начало жечь от слез. Я даже толком не знала, что оплакивала. Свою потерянную прежнюю жизнь? Вряд ли. Я потеряла ее, когда приняла тот факт, что теперь могу видеть души и что я не умалишенная.
Может из-за чувства одиночества. Потери связи со всем, что мне было знакомо. Объятия родителей и их любовь часто облегчали эту боль и приносили в мой мир равновесие, когда все, казалось, рушилось. Теперь я принадлежу другому миру, о котором они не знают. Они не могут прогнать всех моих демонов.