Гримус
Шрифт:
Это была месть Лив Гримусу, во тьме многих веков зревшая в голове неподвижно сидящего изваяния. Теперь, одержимая страстью, почти в трансе почти полного безумия, она осуществила свою месть — над Духом Розы. Это было последнее унижение, удар в ничем не защищенную сердцевину гордости, единственного оставшегося у Орла достоинства. Он беспомощно взглянул на возвышающуюся над ложем победоносную валькирию, яростно испепеляющую его накопленной многовековой ненавистью и, не в силах сдерживаться, униженно, болезненно излил свое семя на простыни.
Виргилий
А разбудил их донесшийся из леса крик, в котором смешались испуг и радость. Взлетающий Орел мгновенно проснулся и, вскочив на ноги, помчался на крик. Тучный Виргилий пришел в себя не так быстро, поднимался с трудом, двигался медленно, часто моргая глазами.
На опушке леса стояла Мидия, дрожа, но крепко сжимая в объятиях свою добычу.
Добычей ее была не кто иная, как яростно вырывающаяся, разгневанная Птицепес.
Наконец встретившись, брат и сестра на мгновение замерли, не в силах отвести друг от друга глаз.
— Прикажи этой глупой бабе отпустить меня, братишка.
В голосе Птицепес не слышно было радости встречи.
— Она неожиданно появилась прямо передо мной, — дрожащим от волнения голосом объяснила Мидия. — Прямо из воздуха, словно призрак. Я сразу же набросилась на нее и крепко схватила. Подумала, что вы захотите поговорить с ней.
Действительно смелый поступок.
— Если ты увидела, что я появилась, то зачем было сразу так больно меня хватать? — раздраженно спросила Мидию Птицепес. — Я же могла исчезнуть так же легко, как появилась, если бы захотела. В руках у тебя остался бы только воздух.
Мидия казалась озадаченной, но хватки не ослабила.
— Она права, Мидия, — подал голос Взлетающий Орел. — Если уж она здесь, то только потому, что хочет этого сама. Отпусти ее, и пускай объяснит нам, что привело ее сюда.
— Моя бы воля, я бы к вам вовек не вышла, — огрызнулась Птицепес. — Он послал меня, а сама бы я никогда не пришла.
— Гримус послал тебя?
Это был голос Виргилия Джонса, пустой, неверящий.
— Да, Гримус, — ответила она. — Но не за тобой. Ему нужен он. Малыш Джо-Сью. Я здесь ни при чем, братишка. Запомни это.
«Значит, Гримус сам захотел увидеть меня, — сказал себе Взлетающий Орел. — Он сам приглашает меня войти. И никакой битвы в подсознании, поединка воль, не будет».
— Но почему?
И снова Виргилий Джонс выразил мысли Взлетающего Орла, прежде чем они успели сформироваться у того в голове.
— Я не знаю, — ответила Птицепес, наконец высвобождаясь из крепких объятий Мидии. — И не спрашивайте меня ни о чем. Меня просили передать послание, а потом проводить Джо-Сью, забрать его с собой.
Мидия хотела что-то сказать, но промолчала. Она была сильно встревожена.
— Ну что ж, — проговорил Взлетающий Орел. — Я готов выслушать твое послание.
Лицо Птицепес окаменело, и она заговорила на удивительном, напоминающим пение птиц
Гримус сказал следующее:
— Примите благодарность за все ваши усилия. Я наблюдал за вами и должен признаться, что ваши приключения показались мне очень интересными. Виргилию я приношу свои извинения. С ним мне пришлось затеять игру в прятки. Немного жестокую игру, но без нее нельзя было обойтись.
Более всего я благодарен Лив Силвэн Джонс. Она сумела оставить след в душе мистера Орла, внесла последний, заключительный штрих в его характер, тем самым подготовив его ко встрече со мной. Теперь он знает обо мне самые интимные подробности, из первых рук, так сказать. А главное, его разум перешел из состояния, кратко характеризуемого термином «само-осознание», в состояние, которое я назвал бы «осознание Гримуса». Именно при таком душевном состоянии наша встреча пройдет лучше всего, и я еще раз должен поблагодарить за это всех вас: отсутствующего Николаса Деггла за то, что благодаря ему встреча оказалась возможной, вас, Виргилий, за то, что вы, проявив упорство, доставили мистера Орла к ближайшей точке нашего с ним противостояния, а вас, Лив, за то, что вы разрушили последний барьер, мешавший нашей встрече: барьер мужской гордости Взлетающего Орла. По сути дела, вы, Лив, и были Вратами в смысле перехода мистера Орла на нужную мне ступень осознания. Теперь, после того как он побывал в ваших руках, он вполне может отправляться ко мне. Я очень доволен вами и доволен результатом: это Измерение я с уверенностью могу назвать своим Идеальным.
Птицепес переступила с ноги на ногу и тихо спросила:
— Можно теперь нам вернуться?
Вид сестры, такой рабски покорной, такой грубой с ним, ее братом, но одновременно неуверенной и угодливой перед незримым хозяином, потряс и расстроил Взлетающего Орла. Это была не та Птицепес, которая добывала для него еду, защищала и воспитывала его. Это была тень той Птицепес, которую он знал. Что же Гримус сделал с ней?
Лив чуть-чуть приподняла капюшон и сплюнула себе под ноги.
— Не забудь, — шепнул Взлетающему Орлу Виргилий Джонс. — Выжди момент, и тогда действуй наверняка.
Жизнь больше не казалась Взлетающему Орлу такой ясной и простой. Неизвестность и унижение прошлой ночи сильно пошатнули его решимость.
Мидия подошла к Взлетающему Орлу и тихо попросила:
— Возьми меня с собой.
Взлетающий Орел уже ничему не удивлялся.
— Зачем, Мидия? — спросил он.
В ответ она пожала плечами.
— Ладно. Хорошо. Пойдем вместе. — Взлетающий Орел услышал, как его губы и горло ответили вместо него. Зачем она ему? Может, все дело в том, что на пути к неизвестному он просто хочет видеть рядом с собой хотя бы одно дружелюбное знакомое лицо? Возможно, это его реакция на прошлую ночь с Лив, попытка подбодрить себя, обрести уверенность? Думать, почему он так ответил, ему совершенно не хотелось, но одно он знал точно — он рад тому, что Мидия идет с ним. Мидия просияла в ответ.