Гринвуд
Шрифт:
– Извини...
– тихо и виновато ответила Розалия. От этих слов сердце Лиама оборвалось и с оглушительным грохотом свалилось в пятки.
– Что с ним!?
– Лиам рывком сел, но нахлынувшая тяжесть в голове свалила его обратно. В глазах замелькали разноцветные круги, а в ушах зашумел ливень. Чьи-то сильные руки прижали его к постели.
Когда Лиам проснулся во второй раз, вместо целительницы он встретил светловолосого фэйри. Длинные пряди белого чередовались с серыми и издали могло
– Ты кто?
– Комнол.
– представился великан.
– А из каких фэйри, если не секрет?
– Пак.
– Это удивляло, ведь его лицо принадлежало скорее трударю, чем вечному проказнику.
– Так значит, ты был тогда в той свалке в переулке?
– Нет, там были только молодые. Те, кого смог подбить Дуги.
– Комнол неловко замолчал.
– Он спас тебе жизнь, - наконец сказал он.
– А Волчонок?
– Его рана оказалась смертельной. Люди...
– Комнол вздохнул.
– Люди не живут с проломанным черепом.
Лиам закрыл глаза, сдерживая слезы, и проклинал этот мир. Ему вдруг вспомнилось, как фэйри искали оторванную голову пака. Неужели ничего нельзя было поделать? Да нет же, это бред! Его друг жив! Лиам ущипнул себя за ногу и слезы хлынули из глаз. Не от того что больно, а от того что это был не сон. Он не рыдал, не всхлипывал, просто лежал молча, а слезы пробивались сквозь закрытые веки и прочерчивали ручейки на его щеках и висках. Комнол хранил траурное молчание и ждал, когда можно будет вновь обратиться к Лиаму.
– Как я уже сказал, Дуги спас тебе жизнь.
– От этого не легче...
– Ты хотел бы умереть?
– Я...
– Лиам искал нужные слова.
– Наверное, я просто не хотел слышать, что мой друг умер.
– С этим трудно смириться. Но я могу уверить тебя, что твой друг попал в небесную обитель героев.
– Откуда вы знаете?
– Мы любили и наблюдали за ним. А еще мы спросили тех, кто многое чувствует.
– Что стало с телом?
– Лиам, наконец, открыл глаза.
– Мы похоронили его в парку.
– И его родители никогда не узнают, что случилось с сыном...
– Это лучше, чем оставить его там, где его оберут и разденут бродяги, а потом растерзают собаки.
– Вы ведь не поставили надгробие, - скорее утверждал, чем спрашивал Лиам.
– Мы посадили на могиле ель. Решили, ему подойдет.
– А что с теми уродами, что на нас напали?
– Адъютант и двое вернулось в академию, а труп третьего остался в переулке.
– Это я его?
– Нет, адъютант стрелял на звук.
– Как они вообще нас нашли?
– В переулке
– Но собака не могла взять след на ровном месте.
– Ей дали понюхать вашу вещь.
– Да, ублюдку не откажешь в проницательности.
– Я больше не могу терять времени, скоро начнется суд.
– Суд?
– Дуги будут судить.
– За что?
– Он ударил Лероя глефой по шее.
– Убил?
– Нет.
– Жаль.
– Лиам скрипнул зубами.
– Если бы убил, то суда не было бы.
– Так в чем его обвиняют?
– Попытка убийства, раскрытие личности перед смертным.
– Там с десяток ваших было.
– Но только Дуги принял свою настоящую форму.
– И я могу что-то сделать?
– Выступи в его защиту. Ты помог нам в защите портала, судья это учтет.
– Портала?
– Дуб - мост между Феерией и вашим миром.
– А что, если его признают виновным?
– Изгонят, и закроют вход в Феерию.
– Не очень-то сурово.
– Без магии Феерии, он очень быстро станет смертным.
– Человеком?
– удивился Лиам.
– Фэйри может стать человеком?
– Нет, он останется паком, но его можно будет убить обычным способом. После этого ему останется только присягнуть Падубу. Темные фэйри всегда принимали перебежчиков. Я против них ничего не имею. Знавал даже парочку совершенно нормальных, но темные обязаны делать пакости людям. Обычно они выбирают негодяев...
– Боишься, Дуги не станет перебирать?
– Ты не видел темных Паков, - сероволосый покачал головой.
– Они настолько увлекаются, что их шутки могут закончиться смертью. Когда Падуб еще не отправился на Дикий континент, он держал их в узде, но сейчас темные распоясались не на шутку.
– Так Падуб сбежал вместе с Трусливым королем?
– И Дуб тоже. Короли фэйри тесно связаны с человеческими. После смерти ализонского и рукийского королей - остался только один монарх, за которым следовали люди.
– Трусливый король.
– Правильно.
– А почему...
– Позже, - перебил Лиама Комнол.
– Ты и так узнал о фэйри столько, как ни один бримиец за последние шестнадцать лет. Суд скоро начнется. Ты поможешь тому, кто спас тебе жизнь.
– Сказано так, чтобы я чувствовал вину, если откажусь.
– Именно этого я и хотел, - признался сероволосый.
– Кто он тебе?
– Приемный сын. Я подобрал его восемнадцать лет тому назад. Во времена, когда начали появляться первые крысы-охотники.
– Последнее слово Комнол произнес, будто плюнул. Ненависть - это Лиам мог понять, как и тревогу за близкого.