Гросс
Шрифт:
— Вы внук своего деда. В вас та же кровь. И сейчас, когда я вижу вас, говорю с вами, я только еще больше убеждаюсь — вы настоящий наследник Ивана Архиповича! Вы — Колычев!
Слова эти прозвучали не слишком убедительно для Марта, было в них что-то от истовой, слепой веры. Понятно, что дед заслужил такое отношение делами. Гений, чего уж там. А вот ему этот бонус выписали авансом. Как бы не разочаровать людей…
— Ну хорошо, я вас услышал. Вскоре я намереваюсь собрать большую часть инженерно-управленческих сотрудников на общее большое совещание. Выслушать мнения, изложить свое понимание
— Да, я среди прочих получил долю за двадцать лет службы.
— Вот и прекрасно, значит, скоро встретимся.
Такие же или очень похожие речи вели все, с кем Март нашёл время встретиться и переговорить. И судя по всему, подобные настроения были у многих. Главное, что удалось выявить из содержания бесед — руководство ОЗК за прошедший год с треском проиграло несколько крупных тендеров на поставки кораблей, двигателей и вооружений. А вот это уже заставляло всерьез задуматься о соответствии компетенций нынешнего начальства.
[1] Филип Эгалите — прозвище ВК Николая Михайловича.
[2] Климов Владимир Яковлевич — 1892 г.р. крупный разработчик авиадвигателей, глава КБ имени Климова.
Глава 12
Так уж повелось с незапамятных времен, что и монархи, и даже вполне демократические правители любят устраивать парады. Шествия своих войск с высоких трибун созерцали шумерские цари, египетские фараоны и римские императоры, затем эстафету подхватили короли и курфюрсты, после чего древняя традиция благополучно дожила до наших дней. Их проводят все, но, как говорят истинные знатоки, наиболее впечатляющими являются только три. Парад Германской гвардии в Потсдаме, Королевского флота на Спидхедском рейде и Военно-Воздушного флота России в Петербурге.
В этот день по столичному небу чинно шествуют громады воздушных кораблей всех рангов, являя собой поистине величественное зрелище. Кроме того, обычно к этому времени стараются приурочить вступление в строй какого-нибудь линкора или большого фрегата, на котором проводится императорский смотр.
Весной 1942 года эта честь досталась новейшему фрегату «Князь Пожарский» под командованием капитана первого ранга Зимина. Пройдя в общей колонне над городом, Владимир Васильевич виртуозно подвинтил свой корабль к причальной вышке, после чего последовал салют, перемежаемый громкими криками «Ура». Затем к гигантскому кораблю причалил бот под флагом императора, и Александр III вступил на палубу своего нового фрегата.
За всеми этими манёврами Март имел возможность наблюдать со своего кресла в сенаторской ложе, но сердце его, конечно же, было там, рядом с наставником и опекуном. Однако приходилось довольствоваться тем, что есть. К слову сказать, места вокруг хватало. Многие гроссы имели еще и придворные звания, а потому находились сейчас в свите его величества, другие предпочитали любоваться парадом из дома, третьи, возможно, вообще не любили это зрелище.
— Забыл вас предупредить, — обратился к нему Поляков, устраиваясь по соседству. — Тут всегда так просторно. Так что вы вполне
— В самом деле, жаль, — согласился Март, вспомнив о Витьке, Татьяне и, конечно же, дядьке Игнате.
Старый служака сразу же заявил, что ни за что не пропустит такое зрелище, и Колычев раздобыл ему вместе с остальными членами своего многонационального экипажа билеты на хорошие места. Но…
— Не расстраивайтесь, — поспешил успокоить его банкир. — Этот парад не последний в вашей карьере. В следующий раз оформите своим близким временные удостоверения помощников, сделаете соответствующий запрос в секретариат и вуаля…
— А почему остальные так не сделали?
— А Бог их знает, — пожал плечами сенатор. — Видимо, охотников нет. Вот на бал, который состоится сегодня вечером, желающих хоть отбавляй. А на парады смотреть интересно только провинциалам и простонародью.
— Понятно…
— Да не хмурьтесь вы так. Звучит немного цинично и отдает самым вульгарным снобизмом, но так уж устроен этот мир. А я, знаете ли, уже привык и не обращаю внимания. Кстати, о бале. Вы ведь пойдете?
— Конечно.
— И ваш опекун?
— Разумеется.
— А спутница у вас есть?
— Да и вы ее знаете.
— Вы, верно, о мадемуазель Зиминой?
— О ком же еще?
— Не торопитесь с ответом, юноша. Ваша избранница, несомненно, будет на балу, но в свите ее величества. Вам же, как сенатору, не слишком прилично появляться одному.
— Но почему?
— Да черт его знает, откуда берутся эти глупые условности! — пожал плечами банкир. — Наши с вами коллеги, как правило, люди в возрасте и обремененные семьями, поэтому проблемы со спутницами у них нет. В крайнем случае, эту роль может сыграть мать, сестра или любая другая родственница. Но ведь вы сирота?
— Увы, — развел в ответ руками Колычев. — Один как перст.
— Жаль. Впрочем, уверен, вы это скоро исправите.
— Надеюсь, — скупо улыбнулся Март. — У вас-то таких проблем нет?
— Ну, я хоть и вдовец, но имею проблемы совсем другого свойства. Слишком уж многие родственницы желали бы составить мне компанию. Особенно внучатая племянница Софочка досаждает. Хотите, я вас представлю?
— Благодарю покорно, — едва не поперхнулся от предложения юный гросс, — но нет!
— Ну и правильно, — ничуть не обиделся коллега. — Софи хоть и не лишена шарма, не говоря уж о приданом, но особа чрезвычайно назойливая.
В этот момент грянул новый залп, и императорский бот отчалил от борта «Пожарского».
— Кажется, смотр завершен, — улыбнулся Поляков, поднимаясь со своего места. — Я, пожалуй, пойду. Дел очень много, вечером бал, а завтра заседание Сената. Вы готовы?
— Конечно.
— Вот и славно.
«Интересно, что тебе было нужно? — подумал Март, провожая банкира глазами».
Поначалу Колычев решил, что пойдет один. В конце концов у него и без того немного скандальная репутация, так отчего бы не фраппировать[1] общество еще сильнее? Однако, после короткого разговора с генсеком Сената Карским, подтвердившим слова Полякова, ему пришла в голову другая мысль. Главное, чтобы друзья еще не покинули трибуны.