Гроза тиранов
Шрифт:
Надо было что-то говорить.
– Погоди… Барис, – Алекс ухватил «брата» за рукав. – Тут такое дело…
Он подбирал слова.
– Пытали меня…
Краска гнева медленно сходила с лица собеседника, уступая место суровой решимости.
– Знаю, друг, знаю… Ничего не мог сделать. Профукали мои ребята тебя, а вот алчаки [19] эти нашли. Потурченцы боснийские!
Значит, они должны были встретиться! И не смогли… И то информация.
– Понимаешь, э-э-э, Барис, – начал неуверенно Потемкин. – Когда меня пытали, то били сильно… Ну, и… в голове что-то повредили…
19
Алчак (alзak
Алекс припал губами к кувшину с разбавленным вином, который кто-то заботливо сунул в руку. В голове шумело, но приходилось выкручиваться дальше.
– Память я потерял… Всю почти. Кто я, откуда, как попал сюда – ничего не знаю…
Глаза атамана превратились в узенькие щелочки, заходили желваки. Он явно не то хотел услышать.
– Так ты что? Ничего теперь не помнишь? – Барис обернулся и глянул на своих гайдуков, затем склонился поближе к телу раненого. – Ничего?! Даже то, что…
Он резко выдохнул и отодвинулся. Алекс замер, ожидая продолжения речи, но того не последовало.
Барис долго молчал, думая о чем-то своем. Он изредка нервно покручивал ус, шевелил губами. Окружавшие его люди и не подумали прервать течение мыслей вождя. Молчал и Потемкин.
Наконец, предводитель юнаков положил руку на грудь Алекса.
– Да… Плохо… А я на тебя очень рассчитывал, – он перешел на русский язык. – Тебя, Петя, я здесь… да что я?! Все ждали, как мессию! Живот свой за то, чтобы из зиндана тебя вытянуть не жалели… А тут вот оно как…
Он успокаивающе похлопал парня по здоровой руке и начал подыматься.
Надо было остановить его.
– Погоди! Не уходи! Расскажи мне, наконец, кто я такой… Как помочь тебе должен был?
Это тоже было произнесено на русском. Если у атамана проблемы, то всем о них знать необязательно.
Барис дернулся, насупился, вздохнул и приступил к рассказу.
2
Оказалось, что они не родные братья – сводные. Отец их, Никола Джанкович, один из кнезов сербских, после очередной балканской смуты сбежал на Русь под крыло Екатерины Второй, привечающей таких беглецов. Сбежал с семьей, но добрался только с малолетним сыном да грудничком-дочерью, Барисом и Сирмой. На Руси он поступил на службу в один из гусарских полков, получил крохотное имение и удачно женился во второй раз. Софья Юрьевна подарила мужу еще одного сына и одну дочь: Петра и Елену.
Несколько лет назад за подавление бунта в литовских землях уже штабс-капитану было пожаловано имение в «новых» государственных землях. В Миорском [20] повете, под Друей, ему отписали деревню Милашово. Вместе с пожалованным имением вышедший в отставку офицер получил приглашение для своих сыновей. Их вызывали в столицу, в Коллегию Иностранных дел.
После того, как отношения между Францией и Османской империей дали трещину, Россия всерьез начала опасаться, что влияние Англии на эту важную часть Европы слишком возросло. Павел Первый, известный англофоб, вместе с походом в Индию планировал и освободительный удар в сторону Иерусалима и Константинополя, [21] надеясь сполна оправдать возложенную на его шею цепь магистра мальтийского ордена. Империи стали нужны люди, способные обеспечить поддержку местного населения на этом пути.
20
Нынешняя Беларусь.
21
Турецкое название Стамбул Россия не признавала вплоть до 1917 года.
Но дальше был антифранцузский союз и примирение с извечным врагом Турцией.
Многие понимали,
Братья восприняли сближение своего нового отечества с Портой по-разному. Старший вышел в отставку и уехал на историческую родину. Новый белградский паша Хаджи-Мустафа не только был веротерпим настолько, что даже разрешил основание православного храма, но и в своей войне с Пазван-оглу, виддинским пашой, поддерживающим янычар, нередко прибегал к помощи извечных врагов турок, гайдуков, и сформированного им христианского корпуса. Это, по мнению многих, говорило о том, что позиции осман в Сербии слабы как никогда. Барис решил, что для возвращения нынче самое подходящее время.
Младший же остался на службе, добился чина коллежского регистратора и выполнял разного рода поручения щекотливого характера.
В последний раз Петр письмом вызвал своего брата к побережью, приказал обеспечить охрану и заявил, что в этот раз в их руках находится будущее родины. Чета [22] Джанковича к месту высадки русского шпиона опоздала, зато успели разъезды османов. Все, кто приехал с Петром были убиты, сам эмиссар схвачен. Если бы янычарам удалось доказать действия русского шпиона на своих территориях, то это был бы скандал, грозивший всему антифранцузскому союзу. Но турки почему-то не спешили с обнародованием этих сведений. Чего-то ждали.
22
Отряд (серб.).
– А, может, они не поняли, откуда ты? – спросил атаман гайдуков. – Решили, что обычный контрабандист?
Алекс подумал. Голова кружилась, но и его сил хватило, чтобы решительно отбросить такую версию:
– Да нет… С самого начала знали. Палач меня все время русским называл. Да и в камере это секретом не было.
Барис нахмурился.
– Тогда и не знаю, отчего тебя так долго держали. Им всего-то и надо было бумаги твои обнародовать.
Потемкин усмехнулся и тут же скривился от боли. Рот был раскурочен и стрелял уколами при каждом более-менее заметном движении.
– Так не нашли они ничего…
– Как?
– Спрятал я все. Успел… Вот только где, не помню.
Старший из братьев Джанковичей шумно выдохнул.
– Вот оно что! То-то Тургер ярился. Его вместе с остальными янычарами султан из столицы выслал. А с таким доказательством их партия вмиг бы из дивана [23] всех приверженцев нового строя повытряхивала бы. А он бы был главным спасителем… Заговор против Порты раскрыл – за такое можно взлететь, ой, как высоко!
23
Орган высшей исполнительной власти в османской империи.
– Ты о чем?
Гайдук всмотрелся в недоумевающее лицо брата.
– Так ты же вез письмо императора российского скупщине [24] сербской о том, что в случае чего, Россия готова поддержать ее во всех начинаниях!
– Как?
– А так! Суворов недоволен действиями австрияков. Константин, принц российский, все уши папе прожужжал о том, как союзники русских солдат под разные напасти подставляют. Ушаков не может уже смотреть, как турки режут православных в Греции и на Балканах. Англичан Павел и сам давно ненавидит, за отца порвать готов. Союз этот ему давно не по нутру.
24
Высший орган самоуправления в Сербии.