Гучок
Шрифт:
Наконец, настал тот полярный день, когда медведица уже не могла прокормить своего повзрослевшего оболтуса. И теперь он сам бродил по заснеженной ледяной пустыне в поисках еды и своей собственной территории. Но отовсюду его проганяли, отбирая и то и другое. С утра его уже успели прогнать два раза, а пнуть и укусить… ну, очень много раз. Так что, день у мишки выдался какой-то бительно-кусательный. Поэтому и настроение у него было побито-укушенное.
Неожиданно его тонкий слух уловил какой-то радостный визг, который очень быстро приближался. Мишка влез на небольшую льдину, поднялся
Молодой медведь тоже сначала решил, что испугался. Он подумал, что случайно забрёл на охотничью территорию этой разношёрстной компании. И мысль о нескольких свежих пинках и укусах его совсем не радовала.
Мишка, провожая глазами необычное существо, сперва не заметил, что за ним тянулась верёвка. Зато в следующий момент он почувствовал, как что-то обвилось вокруг его лапы и с силой рвануло его за собой. Вот теперь он понял, что, всё, что случилось за секунду до этого, это ещё совсем ничего не случилось.
Мишка лежал брюхом вниз на льдине, на которой до этого стоял, а его задняя лапа была обвита верёвкой, настойчиво тащившей его куда-то вперёд. Бесконечная белоснежная пустыня, которая до этого медленно и скучно тянулась под его лапами, теперь неслась прямо перед его носом со скоростью ветра. От страха он вцепился в льдину как в спасательный круг и ни за что не собирался отпускать.
Подняв голову, мишка с удивлением обнаружил позади себя ещё одного брата по такому же несчастью. Этим братом был Гоша. Обвязанный концом верёвки за пояс, он теперь ехал на своих ложках-ножках в шаге от носа медведя. Напуганный неожиданным соседом, лягушонок, как мог, упирался лапами в ложки, лишь бы не приближаться к нему слишком близко.
Друзья, сидевшие в санках, получив нового попутчика, не могли никак сообразить, что с этим подарочком делать. Тащить его за собой было страшно, а бросить нельзя. Одним словом, время шло, а мысли стояли.
Через несколько секунд их совместного болтания на верёвке лягушонок вдруг понял, что медведь наложил в штаны не меньше него самого. Но эта мысль особо его не обрадовала. Ведь, от того, что это страшилище испугалось, оно не стало добрилищем. И на помощь лягушонку сейчас никто прийти не мог. Поэтому Гоша придумал спасать себя сам.
Он взялся за верёвку и, быстро подтянув себя к медведю, запрыгнул ему на голову. «Сейчас будут бить», подумал мишка и зажмурил глаза. Но зверёк побежал по его спине куда-то к задним лапам. «Или кусать», продолжил свою мысль косолапый, уже догадываясь, куда его будут кусать.
Лягушонок, перебежав через медведя, снял со своих лап ложки и ступил на верёвку. Натянутая как струна, верёвка служила сейчас единственным мостиком спасения, связывавшем его с друзьями. Балансируя и держа в обеих руках по ложке, Гоша попытался идти по этому мостику, но ветер не давал ему это сделать.
Наконец, лягушонку удалось немного продвинуться вперёд,
В этот момент льдина, ударившись обо что-то твёрдое, раскололась на мелкие кусочки. Мишка, с влипшим в него лягушонком, проехавшись несколько метров на брюхе и собрав перед собой приличную гору снега, полностью загрузли в нём. От такой резкой остановки пассажиры вылетели из санок и, прокатившись кубарем, превратились в три снежных комка с торчащими руками, ногами, лапами и хвостом…
В Арктике наступила тишина и покой. Теперь события развивались не так головокружительно. Честно говоря, они вообще не развивались. Даже ветер затих и не вмешивался. Наконец один комок пошевелился, и внутри него кто-то замычал. Потом зашевелились и замычали второй и третий. Они начали кататься по снегу, как бильярдные шарики, и, столкнувшись друг с другом, остановились.
– Я же говорил, что надо пристёгиваться, – произнёс комок голосом Гучка. – А ты «Тут гаишников нет», «Тут гаишников нет»…
– Но тут, диствительна, гаисников нет, – оправдывался другой комок.
Вдруг из горы снега раздался какой-то звук. Снежные комки насторожились. Звук был совсем новый для этой местности. Хотя, может в Арктике когда-то и работала снегоройная машина. Но вряд ли. Немного попетляв под снегом и стукнувшись об ледяную глыбу, эта машина, размахивая ложками, вылезла наверх. Оглядевшись и оценив обстановку, она отряхнулась.
На счастье бильярдных шариков это был лягушонок. Он подбежал к самому маленькому из них и, взяв его за хвост, резко крутанул. Приставив ложку как резец к вращающемуся комку, Гоша вмиг превратил его в цилиндр. Затем он с мастерством волшебника стукнул по верхушке цилиндра ложкой, словно волшебной палочкой. Под слоем рассыпавшегося снега оказался стоящий на голове Кеша, который тут же свалился в снег. Лягушонок поднял его, пошлёпал по щекам и торжественно вручил ему вторую ложку.
– Мощная, между прочим, штука, – кивнул он на ложку. – Первейшая вещь на севере.
Дракоша, получив в лапы и мощную штуку и первейшую вещь, ещё не успел прийти в себя и неуверенно стоял, слегка пошатываясь. Зато, оперевшись на неё, он сразу же по достоинству оценил её важность. Ведь, если бы не она, он бы сейчас уверенно лежал.
– Смотри, как она работает.
С этими словами лягушонок продемонстрировал свой фокус на другом комке. На этот раз из-под его волшебной ложки вывалился Игорёк.
– О?! А где мидведь? – сразу спросил он.
– Ты, что, по медведю соскучился? Или, хочешь, чтобы он тебя первым раскопал? – поинтересовался Гоша, подходя к третьему комку. – Это сокровище где-то в том сугробе. У него, ведь, нету такой ложки как у меня.
– А зацем мидведю лозка? – удивился мальчик. – Он тозе лозкой ест?
– Не знаю, чем он ест, может, и китайскими палочками. Но без неё он ещё долго будет выбираться.
Пока Игорёк пытался сообразить и связать в логическую цепочку медведя, ложку, снег и китайские палочки, лягушонок обработал третий комок и освободил Гучка. Теперь никто не сомневался в первейшей важности ложки на севере.