Гудвин
Шрифт:
– Это Витькина сестра, - подсказал он.
Саша взяла фотографию, не меняя мрачного лица, и Миша поспешил ретироваться в своё убежище. Повисла тишина и он подумал, что она никак не отреагировала на известие и вернулась к компьютеру. Однако, он не услышал стука клавиш и щелчков мыши, и это показалось ему странным. Прошло минут десять или больше, прежде чем он выглянул за циновку. Ноги исчезли. Саши не оказалось и за столом, и за печкой на диване. И люк на чердак тоже лежал закрытым на щеколду. Чёрные ботинки её у двери исчезли.
Он
Тогда он ринулся назад и побежал по голой берёзовой роще, вдоль кирпичного остова, бывшего когда-то школьным забором. Дальше в сторону Аксентиса начиналась деревня Остовино. Первый дом деревни был единственным за пределами ПГТ, который мог похвастаться наличием телефона. Когда-то мы ходили туда звонить родителям в город с мольбами забрать нас обратно.
Поначалу Миша не мог разглядеть ничего кроме тусклых окон да дворовых собак, встречавшихся тут и там. Но постепенно ему начало казаться, что в самом конце деревни, у поленницы, стоя на которой Жемякин давным-давно получил оглоблей по спине за воровство, кто-то шёл. Фигура, едва различимая на фоне черневшего за
деревней поля, воодушевила Мишу. Он понёсся вперёд и едва не расплакался от разочарования, когда фигура оказалась низкой и коренастой.
– Чего вы тут носитесь?
– воскликнула Лариса, едва сумев повернуться к нему с тяжёлой медицинской сумкой через плечо.
– Здрасьте, Ларис Ивановна, - едва выдавил из себя Миша, остановившись.
– А вы тут...
– Который раз уже подкрадываешься ко мне, проклятый!
– продолжила негодовать она.
– То фотоаппаратом ослепит, то с кулаками набросится!
Сначала Миша не понял про кулаки, а затем вспомнил встречу во дворе Сашиного дома.
– Вы тут Сашу, случайно, не встречали?
– с отчаянием в голосе спросил он.
– Да вон, по полю скачет, - проворчала Лариса, махнув в сторону Аксентиса.
– Тоже
мне, лань.
Но Миша её уже не слышал. Он понёсся вперёд со всей имевшейся в его распоряжении прытью.
27
Когда он бежал по заледеневшему чернозёму, Сашин силуэт виднелся у деревянного дома культуры. Когда Миша поравнялся с клубом, она исчезла за углом хозяйственного магазина. Выпрыгнув из-за угла, он увидел, как её ноги скрываются за забором поликлиники, который она только что перемахнула.
Широкие железные ворота преградили ему путь. Он не ощущал себя таким же прытким, как Саша, и поэтому с неуклюжим покорением забора решил повременить. Дверь слева от ворот оказалась запертой и он решил пройтись по периметру. Оказалось, что забор неплохо укреплён, нигде не наблюдалось характерных подкопов или щелей размером с человеческое тело.
Тогда оставалось
Когда он проник внутрь, попав под яркий свет фонаря, кто-то схватил его за воротник. Миша ненавидел, когда его тянут за воротник, ещё со школы. Наработанный инстинкт проснулся в нём и он с размаха ударил Сашу в живот так, что капюшон слетел с её головы. Она согнулась пополам, хватая ртом воздух.
– Я, ой, - Миша пришёл в ужас.
– Я не хотел!
Она протянула ему ладонь в знак того, что оправдываться бессмысленно. Так они постояли минуту, пока Саша, наконец, не овладела собой.
– Чего ты припёрся?
– процедила она, силясь прийти в себя.
– Чего тебе надо?
– Ну, ты убежала, - Миша и сам сейчас задался этим вопросом.
Конечно, он знал ответ. Но вместо того, чтобы сказать или хотя бы подумать его, Миша осмотрел её сверху вниз. Ростом Саша едва доставала ему до переносицы. Худощавого сложения, она предпочитала не скрывать этого факта, одеваясь в чёрную водолазку с капюшоном и узкие джинсы.
– И что?
– она прервала его внимательный осмотр.
– Какое тебе дело? Ты что, мой друг?
И, не дав ему шанса на то, чтобы ответить, она, к его глубокому удивлению, заплакала. Беззвучно на её щеках появились крохотные капли, губы сжались в тонкую изогнутую полоску, а брови устремились вверх. Затем её плечи затряслись.
Миша совершенно потерял нить происходящего. Он словно проснулся после хорошей попойки. Только вместо меня и Сергея в душном, прокуренном доме на берегу озера он увидел плачущую Сашу во дворе поликлиники Аксентиса. Тогда, поддавшись внутреннему ощущению, он схватил её за плечи.
– Перестань немедленно, - сказал он строго и добавил.
– Прекрати!
К его ещё большему удивлению, это возымело действие. Саша перестала дрожать и, только он убрал руки с её плеч, вытерла слёзы рукавом.
– Это Верка, - сказала она сухим голосом, достав Мишину фотографию из кармана.
– Мамина подруга.
Миша вдруг вспомнил, что Сашина мама лежала в больнице. Он осмотрелся. Перед ним, за Сашиной спиной, возвышалось трёхэтажное здание поликлиники. Окна его чернели, над дверью бокового входа горела сетчатая лампа. Справа расположилось несколько двухэтажных деревянных домиков. Не став объяснять больше, Саша направилась к одному из них.
Этот экземпляр советской народной стройки выглядел наиболее прилично по сравнению с остальными. Он имел форму буквы 'п' и крохотный дворик перед входом. На двери, обшитой старым дерматином, мелом значилось - 'Диспансер'. Саша достала длинный самодельный ключ из кармана и всунула его в дверь. Та отпружинила, обнажив неосвещённый коридор или прихожую - Миша не мог определить. Его спутница мгновенно исчезла внутри, оставив его в одиночестве. Он без промедления последовал за ней.