Гудвин
Шрифт:
– А ну пошли, поговорим, - отец смерил Мишу тяжёлым взглядом и двинулся в кабинет Комарова. Тот понуро двинулся за ним, оставив Зине приятную компанию.
– Ты, что, из ума выжил?
– рявкнул на него отец, плюхнувшись на твёрдый стул капитана. Он снял с потной головы папаху и бросил её на стол среди горы пустых бутылок.
– Тебе жить надоело?!
– В каком смысле?
– вздохнув, поинтересовался Миша. Он поднял стул, лежавший перевёрнутым у окна, и сел подальше от отца.
– Он же больной, этот Комаров, - полковник ударил по столу кулаком.
–
Миша ничего не ответил на эту тираду. Он лишь сжал губы и скрестил руки на груди.
– А знаешь, почему?
– Владимир Михайлович посмотрел Мише в глаза, прищурившись.
– Знаешь, почему его до сих пор не заменили? Или не посадили?
– Ну почему?
– нехотя буркнул тот.
– Потому, что он на своём месте.
– Татарский-старший погрозил Мише пальцем.
–
Потому, что этой дыре только такие и нужны.
Миша не успел сообразить, что ответить отцу на это заявление, когда за дверью послышался шум. Скрипнула входная дверь, послышался стук ботинок о коврик, а затем глухой голос - 'Кто такие?'
– В кабинет заходи, - послышалось бескомпромиссное указание Дюжина.
– Кто такие, спрашиваю?
– с угрозой повторил голос Комарова.
– Погоны видишь?
– спросил в ответ тот.
– Заходи в кабинет.
Наступила пауза и через несколько секунд дверь отворилась. Зашёл капитан, усердно пряча узкое горлышко бутылки в глубокий карман, а за ним Дюжин со стулом. Он поставил предмет мебели перед столом полковника и сказал капитану - 'Садись'. Тот покорно сел. Миша понял по глуповатой ухмылке на капитановом лице, что тот понял суть происходящего. Комаров передвинул фуражку на затылок и, потеряв над собой контроль, икнул.
Тяжёлый взгляд полковника Татарского, пребывавшего в течение всей сцены в молчании, навёл капитана на мысль довольно быстро. Сообразив, он подпрыгнул и ударил пальцами в висок.
– Здравия желаю, тащ полковник!
– выкрикнул он столь громогласно, что Мише пришлось прочистить правое ухо.
– Отставить, - недовольно буркнул Владимир Михайлович.
– Садись.
Комаров плюхнулся обратно на стул и вновь поправил съехавшую на глаза фуражку.
– А я тут, это, - начал было он.
– Отставить, - вновь отрезал полковник и положил локти на стол, раздвинув бутылки.
Наступила пауза. Комаров продолжил глупо улыбаться, на всякий случай. Миша наблюдал за его теперь неуверенными, нервными движениями - глаза бегали по усеянному стеклотарой и папками столу, правая рука заламывала пальцы левой, на лбу
выступили крупные капли. Из соседней комнаты послышался приглушённый диалог Максима с Зинаидой.
– Уже третий раз в этом году о тебе слышу. Решил вот заехать и посмотреть, что это за чудо такое - капитан Комаров, - язвительно произнёс полковник.
–
– Комаров снова икнул, не успев договорить.
– Первый раз ты въехал на своём УАЗике в мотоциклы на сельской дискотеке, -
Владимир Михайлович загнул палец.
– Так они там пьяные все, - сказал капитан в оправдание.
– А потом ездят!
– Второй раз ты поджёг сарай, - Татарский-старший загнул второй палец.
– А там корова ворованная была, - начал было тот.
– Молчать!
– полковник ударил кулаком по столу. Капитан вытянулся в струну.
– А
теперь ты и до моего сына добрался?!
Эти слова, видимо, произвели на полковника большее впечатление, нежели на его оппонента. Он закрыл лицо правой ладонью и опёрся на стол, переводя дух. Комаров воспользовался этим моментом, чтобы посмотреть на Мишу с совершенно иным выражением на лице. Мрачный, прищуренный взгляд и тонкая полоса губ словно сказали - 'я разберусь с тобой потом'. Оттенок 'пьяного мастера' исчез в этот момент с лица капитана, но тут же появился вновь, когда полковник Татарский поднял голову.
– Да я же не специально, тащ полковник!
– по-свойски заявил Комаров с дурацкой усмешкой.
– Хотел только поговорить с ним по душам. Чтобы, так сказать, не препятствовал законной деятельности.
И он перебросил свою ухмылку на Мишу, протянув ему ладонь в надежде на поддержку. Дюжин за его спиной презрительно хмыкнул.
– Да я тебя за твою законную деятельность так засажу, ты разгибаться разучишься!
– зловещим шёпотом обрушился на него полковник.
– Если ещё раз, хоть один раз о тебе услышу.
Придурковатая улыбка сошла, к Мишиному удовлетворению, с капитанова лица. Он снова взялся изгибать пальцы на руке.
– Ты меня понял?
– гаркнул полковник.
– Так точно!
– Комаров ударил себя по виску.
– Встать, - вяло скомандовал он.
Комаров подпрыгнул, словно на пружине. Полковник встал и промаршировал мимо него на выход. Дюжин снова хмыкнул и вышел за ним. Миша отправился следом, краем глаза зацепившись за такой же косой взгляд задеревеневшего Комарова. В соседней комнате он кивнул Максиму, сидевшему на полу клетки, и собрался было выйти, когда голос заключённого остановил его.
– А, Михаил, - вежливым шёпотом обратился к нему тот.
– На столе товарища Протопоповой находится ряд документов, принадлежащий, вне сомнения, Андрею Урусову. Я предлагаю тебе воспользоваться моментом и вернуть их обратно.
Зажавший ручку двери, Миша вскинул брови в недоумении. Он посмотрел на Зинин стол и увидел бумаги, сложенные в стопку на краю. Тогда он бросил взгляд на Зину и та, к его удивлению, кивнула. Пожав плечами, он подошёл и взял стопку.
– Миша, - набросился на него полковник сразу за дверью на улицу, потрясая кулаками.
– Возьми себя в руки. Он же больной, этот Комаров.