Гудвин
Шрифт:
Комаров, пострадавший от употребления жидкости в состоянии похмелья, вывалился из дверного проёма и повис на потрескавшемся крыле УАЗика. Пытаясь отдышаться, он сделал рукой жест, характерный для фразы 'Сейчас, сейчас, дай мне собраться с силами', ни к кому конкретно при этом не обращаясь. Ещё через минуту он сумел забраться на пассажирское сиденье и захлопнуть дверь.
4
В отличие от нас с Сергеем, Миша в деревне бывал редко и своего дома не имел. Мы познакомились, когда я работал
Мишина адвокатская практика не задалась уже после института, в результате чего он, поотдыхав с нами в Ближневехах, в один прекрасный день нашёл любовь всей жизни. Любовь, по имени Света, жила в соседней Муре и работала ветеринаром в старом совхозе. Света отличалась трудолюбием, прилежностью и очень, очень терпеливым характером. Её скромный быт ограничивался домом с покосившимся сараем, пышным огородом и отсутствием всякой живности.
Нельзя сказать, что Миша не приносил Светиному хозяйству совсем никакой пользы. Но то, что польза была крайне ограничена, сказать просто необходимо. Каждые выходные мы проводили втроём, отправляясь на дискотеку в Аксентис или распивая алкоголь у меня дома. Всё остальное время Миша играл в онлайн-игры по модему у Светы дома.
Ещё Миша отличался крайней чувствительностью организма к алкоголю. А именно, он испытывал тяжелейшее похмелье от такого его количества, который нам с Сергеем не давал возможности даже опьянеть. Ежеутренне мы имели возможность наблюдать осунувшееся, землисто-серое лицо со впалыми глазами и чуть приоткрытым ртом, из которого хрипло вырывался воздух. Каждый посторонний звук, будь то крышка кастрюли или громкая шутка Сергея, порождал что-то вроде 'хмх-ф-ф' из самого тёмного угла, который Миша занимал, чтобы не попадать под лучи солнца.
Утром пятого января Мише показалось, что всё самое худшее вот-вот должно обрушиться на его покатые плечи. Два предыдущих дня он провёл вместе с нами, жаря мясо, парясь в бане и распивая водку. Кое-как дорулив до Светиного дома, освещаемого тусклыми лучами рассвета, мы, не стуча, впихнули его в коридор и ретировались.
В те дни, когда наши приключения затягивались до поздней ночи или раннего утра, Миша, попав домой, не решался показываться Свете на глаза. И в тот раз он рефлекторно отправился в кладовку. Там он рухнул в проём между стеной и кроватью, закрыв глаза в полёте. Но уже через мгновение он почувствовал удар чем-то тяжёлым и мягким.
– А ну поднимайся давай!
– вскричала Света зычным голосом, которым загоняла в стойла коров на ферме. Она возвышалась над Мишей словно колосс родосский Гелиос перед народом.
Миша с трудом перевернулся на живот и тут же почувствовал непреодолимый порыв внутренних органов. Склонившись, он вывалил на пол остатки вчерашнего ужина. Комната мгновенно опустела. Миша не успел разлепить глаза, как Света уже захлопнула за собой дверь.
– Я
– хрипло кинул он ей в след. Ответа не последовало.
С трудом поднявшись, он сел на край кровати, постаравшись не поставить ноги в собственную блевотину. Утро явно не задалось. Сквозь узкое зарешеченное окно кладовки пробивался приятный свет зимнего солнца. Миша встал, сморщившись, и отправился искать тряпку. Когда следы его жизнедеятельности были размазаны по поверхности пола, он вошёл в избу. На его осунувшемся лице появилась натужная улыбка.
– Я там всё убрал, - сказал он Свете, которая собирала посуду со стола у окна.
Эти слова вызвали у Светы неожиданную реакцию. Она вдруг бросила посуду и повернулась к нему с диким выражением на лице.
– Молодец!
– сказала она тихо, а затем вскрикнула.
– Я, значит, днями за тобой тут убираю, мою, чищу, а ты...
– она замялась.
– Молодец!
Миша растерялся. Его перманентно печальные глаза и понурый вид всегда вызывали у Светы жалость. Но в этот раз она решила через себя переступить.
– Я сейчас уйду к соседке, - сказала она, тяжело дыша, - И если через два часа в доме не будет идеально чисто, то собирай манатки и убирайся!
С этими словами она прошла мимо него, собрала вещи в коридоре и вылетела на улицу. Оттуда в дом влетел вихрь снежинок.
Миша остался стоять в недоумении. Сначала он подумал собраться и уйти - Света словно переступила черту, о существовании которой он раньше и не догадывался. Но потом он огляделся и увидел грязную посуду на печке, вещи, разбросанные по разным углам, бесконечную пыль и мусор. Он не успел прийти к какому-то умозаключению, как его мысли прервал даже не стук, а грохот снаружи.
Выйдя в коридор, он отворил дверь. Ему в лицо тут же ударил колючий зимний ветер. Миша протёр глаза, залившиеся слезами от яркого солнца, и увидел перед собой старика Арсентия из самого старого дома деревни Ближневехи.
– Здорова, Арсентий, - сказал Миша в недоумении.
– Ты чего тут делаешь?
Корявый пережиток прошлого, в котором старик имел честь жить, находился в самом конце Ближневехов, и его от Светиного дома разделял добрый километр. Арсентий же, будучи спившимся учителем русского языка лет шестидесяти пяти, визуально не представлял из себя кого-то, кто мог с лёгкостью осилить такое расстояние. Он одевался в штаны, сотканные из нескольких мешков и набитые ватой, старую куртку, когда-то бывшую плащ-палаткой, валенки и ушанку.
– Мишань, сил нет, - выдавил из себя Арсентий один натужный выдох.
– Трубы горят. Дай выпить, а?
Миша было подорвался отправиться на поиски спиртного, но вовремя опомнился. Света, которой Мишиного перегара было достаточно для того, чтобы опьянеть, выпивки дома не держала.
– Извини, Арсентий, - Миша всегда уважительно обращался к старику.
– Ни капли нету.
По лицу Арсентия пробежали волны недоумения от того, что у кого-то в доме не может быть алкоголя в новогодние праздники. Но он решил не тратить воздух зря.