Гули
Шрифт:
Кровь подступила к шее, подбородку, нижней губе. У него было время только на то, чтобы наполнить легкие воздухом, прежде чем его голова полностью погрузится в воду. Он рассматривал смерть как бесконечную, пропитывающую, засасывающую черноту. Это было на удивление неинтересное зрелище. Возможно, его адом было бы остаться в живых на веки вечные.
Теперь над поверхностью была только его рука. Он растопырил пальцы в воздухе, сжал их в кулак...
При внезапном толчке его легкие опустели.
Его выдернули из зыбучего песка за запястье, словно за буксирный трос. Новая жизнь вспыхнула в его груди;
Однако мгновение спустя ему захотелось снова оказаться в зыбучих песках, когда он смог полностью взглянуть в лицо тому, что вытаскивало его оттуда.
ГЛАВА 27
"Это был крик?"
Курт быстро приподнялся на локтях, широко раскрыв глаза и насторожившись. В кабинете по-прежнему царила обманчивая темнота, и он почувствовал, как холодок пробирает его до костей. Словно выстрел из катапульты, это вернуло его к жутким фрагментам детских воспоминаний: силуэты в шкафу, которые, как известно, были мужчинами с ножами для разделки мяса, ботинок на полу, в котором могла бы спрятаться крыса, полуночные визиты бугимена и призраков у костра, которые, как клялись мастера-скауты, все, действительно сбежавшие из психиатрической лечебницы в Балтиморе. "Тук-тук-тащи", "Человек с крюком с Лаверс-лейн" и "Закройте окна, заприте двери, не впускайте никого, кроме меня". Это были прекрасные старые истории, но, возможно, сейчас они слишком хороши. Курт задумался, что бы он сделал, если бы в комнате действительно был кто-то еще. Обосрался и помахал рукой на прощание.
"Будь осторожен с этим крюком, Юджин".
Как параноик, он оглядел комнату. Окно было открыто, занавески отдернуты и пропускали странный бледный свет луны, изображенной Лавкрафтом. Он не помнил, как открывал его, но мог поклясться, что слышал крик.
"Опять не выспался", - подумал он.
С отвращением он поднялся с дивана и включил свет. В комнате не было призраков.
Он смутно припомнил сон, в котором просыпался на заднем сиденье автобуса. Других пассажиров не было. Автобус сворачивает, теряет управление и несется к краю обрыва. Водитель пьян? Возможно, он болен и нуждается в помощи. Курт, спотыкаясь, идет по проходу, его швыряет взад-вперед на пустые сиденья. Гул двигателя оглушает его; автобус мчится дальше. Но когда Курт, наконец, добирается до передней части, он видит, что водителя нет. Нет ни руля, ни тормозов. И, наконец, осознав это, автобус срывается с обрыва.
Еще один классический кошмар Морриса. Подсознательное недоверие к общественному транспорту? Фрейд бы обосрался.
Крик был далеким и коротким, но все равно это был крик. Должно быть, ему это приснилось. Он предположил, что это мог быть он сам, поскольку автобус из его сна сорвался с обрыва.
В своем старом синем халате он вышел из кабинета, необычайно довольный тем, что его окружала непроглядная тьма. Это каким-то образом успокоило его, прояснило его чувства. Возможно, звук, который он услышал, был плачем Мелиссы во сне. Это было не в первый раз, учитывая все те ужасы, которые она смотрела по телевизору. Уже ступив в прихожую, он увидел фигуру, остановившуюся на лестнице.
Его сердце, казалось,
Вики ахнула.
– Боже, ты напугал...
– Ни хрена себе, - сказал Курт, и тут его сердце снова заколотилось.
– Уже почти два часа ночи.
– Я знаю. Нам действительно следует прекратить подобные встречи. Что скажут соседи?
– она спустилась по ступенькам, принеся с собой аромат мыла.
– Мне показалось, я услышала крик.
– Я тоже.
Вот и вся теория о сне.
– Возможно, Мелиссе приснился кошмар. Я как раз собирался проверить.
Они прошли через комнату с телевизором и дальше по коридору. Курт щелчком открыл дверь в комнату Мелиссы. Комната застыла, как на картине. Мелисса лежала, закутавшись в кучу одеял, закинув одну руку за голову. Ее пальцы дрогнули.
– Но, Бен, - пробормотала она во сне, - ключи у Джонни.
Затем она пробормотала что-то еще о бензонасосе и замолчала.
Курт закрыл дверь.
– Как тебе это нравится? Маленькое чудовище разговаривает во сне.
– Ты тоже разговариваешь во сне, - сказала Вики.
– Откуда тебе знать?
– Я слышала тебя много раз. Твой голос разносится прямо по моему радиатору отопления.
– Ты это несерьезно, - настаивал он.
– Я бы не стала тебе лгать. Ты просто спящая болтушка.
Он пошел обратно по коридору, все еще не уверенный, шутит она или нет.
– Тогда ладно. Что я говорил?
– Ничего компрометирующего. Жаль, что я не веду записей. Однако, кажется, пару часов назад я слышала, как ты что-то говорил об автобусе. Да, верно, ты все время повторял: "Никто не ведет автобус" или что-то в этом роде.
"Черт, я действительно что-то бормочу во сне. Что дальше? Сомнамбулические стойки на руках?"
– Признаки душевных мук, - сказала она.
На кухне Курт разливал апельсиновый сок по кофейным чашкам. Они стояли лицом друг к другу в темноте, Курт прислонился к кухонной стойке, Вики - к посудомоечной машине.
– Так что мы слышали?
– спросила она.
– Убийство в предрассветный час?
– Скорее всего, это была Мелисса, как я и сказал. Или, может быть, парочка дураков решила устроить шум, погоняв на трассе. Кто знает.
– Ленни любит это делать. Иногда мне кажется, что он купил эту дурацкую машину только для того, чтобы жечь резину.
При мысли о Ленни Стоуксе у Курта скисло во рту, и он только сильнее осознал свою идиотскую ревность.
– Я много раз упрекал его за это, - сказал он.
Вики прикурила сигарету от щелчка спички. Ее лицо вспыхнуло, нежное и красивое, в коротком оранжевом сиянии.
– Мелисса сообщила тебе хорошие новости?
– спросила она.
– Какие хорошие новости?
– У меня есть тетя в Карбондейле...
– Что, черт возьми, такое Карбондейл?
– Это город, дурачок, в Иллинойсе.
– Это самое глупое название для города, которое я когда-либо слышал.
– Какая разница, как он называется? В любом случае, моя тетя владеет рестораном рядом с университетом, и она предложила мне работу официантки. Чаевые хорошие. Говорит, что я могу зарабатывать двести пятьдесят в неделю после уплаты налогов, если буду стараться, а это намного больше, чем я зарабатываю в "Наковальне".