Гулы

Кириенко Сергей Иванович

— Плацци приказал вам перекрыть дорогу в город?

— Да, мы сделали это.

Полицейский указал в сторону Террено. Взглянув на дорогу, Гольди увидел в ста метрах от поворота пару патрульных автомобилей, перекрывших шоссе.

— Скоро здесь появятся врачи и пожарные — пропустите их.

— Сделаем, комиссар.

Гольди перевел взгляд в противоположную сторону дороги — туда, где лента шоссе уходила к Морте-Коллинье. Сегодня суббота, отметил он, наверное утром многие отправились на пляж. К обеду некоторые из них захотят вернуться в Террено.

— Вот что,— приказал он.— Отправьте-ка одну машину за километр отсюда — пусть перекроют шоссе и не пускают сюда тех, кто

сейчас на пляже. На все вопросы отвечать, что дорогу откроют, но не раньше полудня. Ясно?

— Да, комиссар.— Внезапно на искаженном напряжением лице полицейского отразилось сомнение, и он сказал: — Комиссар, мы тут беспокоимся… Что произошло у монастыря? Я имею в виду эту стрельбу — что стало с парнями?

Гольди смерил полицейского усталым взглядом — тому, наверное, было всего лишь лет на пять меньше, чем ему самому,— и спросил:

— Вас ведь зовут Алкуни?

— Константе Алкуни,— подтвердил полицейский.

— У вас никто из родственников в полиции не работает?

— Нет, мы в Террено с женой одни — шесть лет назад переехали из Мадженты.

— Понятно,— кивнул комиссар.— Тогда можете считать, что вам повезло.

Он повернулся, оставив нахмурившегося полицейского в еще большем недоумении, чем раньше, и вернулся к машине, сев за руль «ланчи», спросил, не глядя на Джей Адамс:

— Как вы, Джей?

— Нормально,— пожала плечами та.

Гольди кивнул, переключил передачу, и «ланча» тронулась с места…

Они быстро проехали от поворота на шоссе до перегораживающих дорогу полицейских машин. Гольди заметил, как за это время Джей пару раз взглянула в зеркало на сидящего позади Борзо. Он не знал, какие мысли возникали у нее в голове при виде этого человека, сам он чувствовал только странную опустошенность.

Когда они подъехали к полицейским машинам, одна из них освободила проезд, «ланча» скользнула в него и принялась набирать сброшенную на время скорость. Двигатель автомобиля натужно ревел, ветер свистел в открытом окне и трепал волосы Гольди, но он все жал газ, заставляя машину мчаться быстрей…

Когда они оказались на расстоянии двухсот метров от полицейского заслона, Джей неожиданно подалась вперед и, схватив Гольди за плечо, крикнула:

— Комиссар, смотрите!

Гольди инстинктивно убрал ногу с педали газа, бросил взгляд влево — куда указывала Джей Адамс — и увидел двух человек, бегущих к шоссе через виноградные насаждения. Один из них был высоким мужчиной, одетым в ярко-зеленую рубаху, второй — стариком в армейском комбинезоне. Последний держал левую руку у правого плеча, и Гольди показалось, что рука эта ярко-красная и блестит в лучах солнца.

Через пару секунд бежавшие к шоссе выскочили на дорогу и, перегородив ее, принялись размахивать руками. Комиссар инстинктивно нажал тормоз, отчего в открытое окно «ланчи» ворвался визг трущихся о дорогу покрышек. На мгновение машина опасно вильнула, но бортовой компьютер справился с ситуацией: через пять секунд автомобиль замер посреди шоссе, словно наткнулся на невидимую преграду. Из-за резкого торможения Джей Адамс ударилась головой о лобовое стекло и коротко вскрикнула, Франческо Борзо упер ногу в переднее сиденье и избежал удара лицом о решетку, комиссар же, подстрахованный ремнем, лишь качнулся вперед.

Когда автомобиль замер, люди, перегораживавшие шоссе, бросились к нему. На мгновение Гольди оторвал взгляд от дороги, отстегивая ремень безопасности, затем снова перевел его на приближающихся к машине и вдруг судорожно вздохнул — в руке мужчины в зеленом он заметил отсвечивающий металлом «скорпио»…

Глава двадцать третья

Стоя

перед огромной кроватью с водяным матрацем, Марио Протти смотрел на Грету Дюринги: черноволосая девушка (вся одежда которой состояла из нитки жемчуга на груди), призывно улыбаясь, перекатывалась по кровати и дразнила его — сплетая руки и ноги в немыслимые комбинации, она демонстрировала Марио такие позы, какие раньше он видел только в фильмах категории «X»… У этой Греты были необычайно большие груди и длинные ноги. Марио знал, что у настоящей Греты Дюринги небольшая грудь и средних размеров, хотя и аккуратные, ножки,— он переспал с ней пару раз после того, как закончил одно дело, свидетельницей по которому проходила Грета,— поэтому он знал и то, что в реальности девушка не проявляет той похоти, которую демонстрировала эта Грета… Тем временем во сне она извивалась, продолжая открывать Марио свои прелести. При этом она будто росла, надвигаясь на него, и вскоре он мог видеть только ее смуглое, слегка блестящее в каплях пота тело, затем в поле его зрения вместились два чудовищных небоскреба ее ног, и наконец, он мог различить только нечто темное, раздвоенное посередине, с алым пятном внизу. Он чувствовал, что его влечет в это пылающее отверстие, а потом вдруг услышал:

— Инспектор, вы возьмете меня с собой?

Марио поднял голову и меж гигантских холмов грудей увидел лицо Греты. Впрочем, сейчас это лицо изменилось — это уже не была Грета Дюринги,— лицо принадлежало женщине по имени Джей Адамс, муж которой погиб вчера вечером в «американском» квартале. Однако не только лицо принадлежало этой женщине — неожиданно Марио понял, что и тело принадлежит ей же, а вернее, с самого начала это и было тело Джей Адамс, а лицо Греты только каким-то непонятным образом приставилось к ее телу. Огромная женщина открыла рот и, высунув язык размером с телефонную будку, повторила:

— Вы возьмете меня с собой, инспектор?

Она еще шире раздвинула ноги, и Марио Протти почти физически ощутил, как горячий поток начинает засасывать его в огненную пасть ее чрева. Он очутился в воздухе и медленно поплыл к гигантскому, разбитому надвое, холму. По мере приближения к нему, он чувствовал странное беспокойство, охватывающее его сознание. Неожиданно оно резко усилилось, и он понял, что не хочет туда — в это пылающее лоно. Внезапно огненно-красное влагалище превратилось в полыхающую машину. Сквозь языки пламени проступило лицо Пола Кирски, открывшего рот и повторяющего одну лишь фразу: «Помогите! Он гонится за мной!..» Через мгновение Кирски скрылся в огне, однако на его месте тут же появились три человека в окровавленной одежде, в которых Марио без труда узнал расстрелянных людей Доминика Пальоли. Они протянули руки, словно хотели схватить его, но Марио вовремя увернулся и ускользнул от их скрюченных пальцев. В тот миг, когда он уже решил, что избежал опасности, из полыхающего влагалища высунулась рука в сутане, и покойный настоятель Сайта Марии Аквилонии схватил его за горло. Сдавив шею Марио ледяными пальцами, он потащил его в разверстое лоно, однако в это мгновение раздался гром — что-то влетело в сон Марио и сломало его, разбив, словно хрупкий фарфор…

Открыв глаза, он некоторое время лежал неподвижно, уставившись в подушку и не понимая, что произошло секунду назад. Странный звук, нарушивший его сон, доносился откуда-то слева. Повернув голову, Марио посмотрел на стоящий у дивана стол — маленький ярко-красный телефон надрывался звонком.

Инспектор провел рукой по лицу и взял трубку.

— Слушаю.

— Марио? — раздался в трубке мужской бас.

— Да.

— Это Канатта,— сообщил бас.— Тебе нужно срочно прибыть в комиссариат.