Гвоздь программы
Шрифт:
После этого «друг Александра Кретова» покинул меня, оставив в одиночестве. Я собралась опять им понаслаждаться, но не тут-то было.
На этот раз дверь открылась сама, и на пороге возникла длинная фигура моего шефа.
— Ну? Как дела? — поинтересовался он, доставая из холодильника огромную бутыль пепси-колы. — Тебя тут не замучили?
— Ты провидец, — вздохнула я. — Сначала меня мучил Кайзер. Он настаивал, чтобы мы с тобой срочно отыскали Тарантулова убийцу, и обещал заплатить.
— Ладно, — кивнул Лариков. — Очень люблю,
— Один, — огорчила я его. — Второй, увы, слетел. Потому как подослал своего представителя, дабы тот сообщил, что они более в наших услугах не нуждаются. Впрочем, они сказали, что задаток мы можем оставить себе как плату за наши «усилия».
— Так, — протянул Ларчик. — Жизнь, надо отдать ей должное, становится все интереснее и интереснее. А почему они так решили?
— Откуда мне знать? Я не специалист по психологии преступников, — сообщила я. — Многое в их поступках для меня является такой же тайной, как строение, например, кузнечиков. Так же непонятно и загадочно.
— Почему кузнечиков? — удивленно вскинул на меня глаза Ларчик.
— Потому что они такие маленькие и прыгучие. Как будто внутри у них пружинка. А в принципе, я и сама не знаю почему. Просто непонятно, и все.
Лариков перешел к делу:
— Сашенька, солнышко, мне ужасно нужен твой Пенс. Сейчас объясню почему. Дело в том, что Пенс стоял как раз с той стороны, где было неплохо видно, что происходит рядом с Тарантулом. Это во-первых. А во-вторых — судя по показаниям, выстрел раздался именно с той стороны, где он находился. Смотри…
Он быстренько изобразил на листочке почти абстрактную картину, где в центре поместил существо странного и, я бы сказала, отталкивающего вида — с большими ушами и огромным ртом. Туловище напоминало у этого несчастного огурец, из которого росли две палочки.
— Это кто? — ткнула я пальцем в урода.
— Тарантул, — сообщил Лариков, откинувшись, с довольным прищуром разглядывая очевидное доказательство наличия в нем таланта портретиста.
— А-а, — протянула я, пытаясь понять, почему он не подался в художники-абстракционисты.
Далее он волнообразно провел карандашом несколько раз вокруг сего образца-гомункулуса и пояснил:
— Это толпа почитателей.
«Толпа почитателей» показалась мне несколько смазанной и неперсонифицированной, но я промолчала, прекрасно понимая, что творец есть творец, ему лучше видно.
В углу Лариков нарисовал закорючку, уж совершенно мне ничего не говорящую.
— Это солнце? — робко спросила я.
— Ты что? — развернулся он, вытаращившись на меня с праведным возмущением. — Это револьвер! Отсюда раздался выстрел. А вот тут… (он нарисовал человечка с длинными руками и огромным носом, явно падающего под тяжестью оного) стоял твой Пенс.
— То есть — вот это Пенс? — уточнила я.
— Ну да…
Я кивнула. При этом мне в голову пришла мысль выудить этот рисунок у моего босса, дабы предоставить Пенсу возможность
— В общем, вся эта галиматья вокруг него состоялась по причине того, что твой друг торчал как раз по линии огня…
— Ну и что? Ты считаешь, что один и тот же человек палил в Тарантула и возле гостиницы, и в больнице?
— А ты думаешь, что у нас в Тарасове собралась целая компания людей, мечтающих с ним расправиться? И они все решили действовать сообща?
— Не знаю, — пожала я плечами. — Но и не буду утверждать обратное…
— Ну и не утверждай, — весело согласился он. — В общем, вся надежда на твоего Пенса. Может быть, он что-то видел?
— А мы все еще продолжаем заниматься этим делом? — поинтересовалась я. — Нам же клиент платить отказался.
— А вот это тоже не мешало бы понять, почему они вдруг пошли на попятный, — задумчиво сказал Лариков, хлопая своими длинными ресницами, как кукла. — И вообще — кто такой этот загадочный парень и откуда он свалился на нашу голову?
— На голову свалился Тарантул, — поправила его я. — А все остальное — побочные явления.
— Ладно, Сашка, ты возьмешь на себя Пенса, а я попробую по своим каналам узнать о наших «непостоянных» в собственных желаниях клиентах, — постановил Ларчик, и мы временно расстались.
Я отчалила в сторону гаража, где надеялась встретить Пенса. А он пошел «по своим каналам».
Пока я шла по нашему проспекту, я пыталась думать, но с этим процессом постоянно выходили накладки — поскольку мой взор безнравственно искал развлечений. Так же весьма плохо сказывалось на моих мыслительных способностях наличие карманных денег, то есть выданного мне аванса. Я, как сорвавшаяся с цепи, скупала ненужные на первый взгляд предметы. Началось все это с очаровательной девушки, держащей в руках воздушные шары. Я настолько пленилась этими шарами, что была готова купить их все, но, слава богу, рассудок еще не до конца оставил меня, и я удовлетворилась только одним — большим! — шаром. Так вот я и продолжила свое шествие — как на демонстрации, с шариком в руке.
Потом я заглянула в магазин «Готика», где затарилась кассетами, и на всякий случай купила и бандану, чтобы не очень выделяться среди обычных посетителей «Камелота».
Под конец я уже вздыхала от своей легкомысленности и, вспомнив о несчастной матери, решила и ей сделать подарок, почему-то избрав для этой цели магазин «Ив Роше». Поэтому к моменту моего выхода оттуда я умудрилась освободиться уже практически от всей наличности.
Нельзя сказать, что я сильно расстроилась, — к деньгам я стараюсь относиться философски, но какая-то легкая горечь на мгновение омрачила мое легкое и беззаботное настроение.