Гвоздь программы
Шрифт:
— Да у меня такое чувство, что случилось все гораздо раньше, — меланхолически протянул Пенс.
Если бы Лизу спросили, зачем она туда идет, она бы не смогла ответить.
Просто попросил один знакомый. Зачем? А черт его знает! Но Лиза привыкла верить ему — именно он помог ей когда-то выяснить, кто был Димкиным убийцей. Во всяком случае, раз уж он попросил, она придет.
Одевшись в джинсы и куртку, она уже на пороге столкнулась с Виктором.
— Куда ты? — спросил он, окинув ее удивленным взглядом. Вид жены был для него несколько непривычным. Почему она в такую жару напялила на себя черные джинсы
— По делу, — пробормотала она, пряча от него глаза, чтобы он не видел мелькнувшего в них испуга.
— Ладно, — удивил он ее неожиданной покладистостью. — Когда вернешься?
— Скоро, — обещала она.
Стоило ей исчезнуть, Виктор, не раздумывая, вышел за ней.
Он больше всего хотел наконец-то выяснить тайны своей жены.
Вера шла по проспекту и, прищурившись, читала вывески. Ей нужен был какой-то идиотский бар с идиотским названием.
Она не знала того, кто просил ее там появиться. Зачем?
Вера шла, чувствуя себя ребенком, который покорно шествует вслед за дудочкой Крысолова из Гаммельна — прямо в пропасть, но она шла.
«А если ты не пойдешь?»
Голос здравого смысла. О, как бы Вера хотела его послушаться!
Но, закрывая глаза, она снова и снова видела перед собой ночной лес. Тихий смех, который раздался за спиной.
«Что это было?»
«Ничего, просто мы тут, скорее всего, не одни…»
Да, оказывается, они были не одни. Она усмехнулась. Сколько времени надо, чтобы сломать человеку жизнь?
Один вечер.
Так что иди, детка… Пока ты еще помнишь наглую рожу Тарантула. Помнишь ужасную боль, страх, унижение, грязь — а потом кровь на твоих пальцах, которыми ты обнимала того, кто был твоим возлюбленным, а потом уходил от тебя туда, откуда нет возврата.
Она почувствовала, что задыхается, и, пока она не отомстит, жить дальше будет нельзя.
Иначе боль сожрет тебя. Видеть виновника этой боли здравствующим и здоровым — это разве по силам?
В конце концов, куда денешься от судьбы, усмехнулась она. И сжала в кармане холодную рукоятку револьвера.
Напротив бара, на лавочке, сидела пожилая дама и читала. Иногда она поднимала глаза, напряженно всматриваясь во входящих внутрь.
Нельзя сказать, что она привлекала к себе внимание. То, что она смотрела на посетителей? Так на них оглядывались почти все. Слишком они были экзотичными.
Поэтому ее несколько удивленный взгляд был вполне уместным.
Неуместным показался бы только револьвер в ее кармане, но его никто не видел.
Глава 8
— В общем, когда я встретил Толстого, мне показалось, что ему можно верить, — рассказывал Пенс. — Знаешь, Сашка, я думал, что Толстый со мной честен. И когда он выманил все мои деньги, я и тогда вел себя как последний придурок — вспоминал, что какое-то время он ведь выплачивал мне проценты, а теперь у него просто вот так все неудачно сложилось… То «КамАЗ» с минералкой пропал и поэтому пока нечего продавать, то еще какая-то накладка. А деньги ему были нужны, и я занимал. Сначала у своих знакомых, потом и занимать-то стало уже не у кого, и тогда Толстый рассказал мне о Кретове. Вроде как он дает деньги в долг, но сам он к нему обратиться не может, потому что они поругались, но мне Кретов даст. Я и не знал, кстати, что этим добрым самаритянином окажется Тарантул, потому что знал его только по кличке. Вот так я вляпался. И только теперь
— Ничего себе — бизнес, — фыркнула я.
— Ну, так они устроены, — развел руками Пенс. — Поскольку ты знаешь последние новости, я о них распространяться не стану. Давай сразу перейдем к интересующим тебя событиям. Правда, я ничего конкретного сообщить не могу.
— Хотя бы кто стоял рядом с тобой?
— Я не очень всматривался, если честно, — признался Пенс. — Когда я понял всю их «вшивую политику» и что главным в этой компании является все тот же Тарантул, я не думал ни о чем, кроме одного — я должен его убить! Кто-то должен был всадить в его «умную головушку» небольшое количество свинца, потому что такие, как он, отравляют воздух. Ты видела его глаза?
— Увы, — развела я руками, — не посчастливилось…
— Они у него, Сашка, такие гадкие! Понимаешь, вроде бы пустые, как у наркомана, но в самой глубине их — спесь, презрение и ненависть. Лучше уж и не всматриваться… Я всмотрелся, и он меня как отравил. Я не мог ни есть, ни спать — только думал, как погасить эти глаза. Поэтому я стоял в этой толпе идиотов, которые смотрели на обожаемого Тарантула и не видели, что перед ними только урод, и думал, как мне выстрелить… Рядом со мной стояла девушка — вот про нее я тебе могу сказать точно — она ненавидела его куда больше, чем я.
— Почему ты так решил? — поинтересовалась я.
— Понимаешь, Саш, по ее щекам катились слезы. Как будто Тарантул был в чем-то перед ней виноват. Она даже кулаки сжала, и мне показалось, что, если бы я протянул ей свой револьвер, она выстрелила бы не раздумывая. Наверное, я смотрел на нее слишком пристально, потому что она вдруг развернулась и взглянула прямо в мои глаза с немым вопросом, чего я, дескать, уставился. Я, конечно, поспешил отвернуться. Правда, с некоторым удивлением обнаружил, что в этой группе стоит еще пожилая леди, и она тоже смотрит на Тарантула без особой теплоты. Хотя — я почел ее присутствие чистой случайностью. Еще там был парень в черных очках, правда, улыбка была немного странная — как будто приклеенная. Да, вспомнил… Была еще одна девушка — она стояла немного поодаль. Вот только почему она привлекла мое внимание, сказать не могу. Она с кем-то разговаривала и курила. Потом оглянулась в нашу сторону несколько раз… Ах, да. Вот что меня в ней удивило — отсутствие любопытства.
— Ну и что? — не поняла я. — Отсутствие любопытства нормально.
— Нет, ненормально, — возразил Пенс. — Когда собирается толпа, да еще такая неформальная, это привлекает внимание. А она стояла совершенно равнодушная, даже холодная. И кого-то ждала.
— А с кем она разговаривала? Ты заметил?
— С каким-то парнем. Парень был в белой рубашке и джинсах. Правда, чересчур аккуратненький. Как с картинки… Я не очень в них всматривался. А потом появился Тарантул, и я сжал револьвер. Все мое внимание было направлено на него — вернее, на его глаза. Такие вот дела… Поэтому, когда прозвучал выстрел, я даже не сразу понял, что произошло. Я удивился, потому что сам я выстрелить не успел, хотя на какое-то мгновение мне показалось, что я это все-таки сделал… Потом я сообразил, что звук выстрела раздался из-за спины. Я обернулся, и…