Хакер
Шрифт:
— Гоша говорил о вас, — сказал Лобстер.
— Гоша мёртв. Его нашли две недели назад в ванне с копьём в груди.
Лобстер вздрогнул, когда она произнесла слово «мёртв», и дрожь эта передалась Никотинычу. Он вдруг поймал себя на мысли, что подсознательно ожидал услышать эту страшную весть. Тут же в памяти всплыли последние слова Гоши, его панковский хохолок, похожий на окровавленный коровий рог, крепкое рукопожатие, насмешливый циничный взгляд.
— Основная версия — убийство из ревности. Они нашли чью-то косметичку. Сейчас оперативники прощупывают всех, кто был с ним связан. Придут
— Там столько народу было, я-то тут при чём? — Голос Лобстера сорвался. Он тут же вспомнил историю с актрисочками, которые из-за него чуть глаза друг другу не выцарапали. Рассматривал ли он в тот вечер копьё?
— Неважно. Это подстава. Ты кому-то очень сильно помешал. Давайте по порядку и без паники. — Хэ Дзянь опустила ноги на пол. — О чём был ваш последний разговор?
— Гоша сообщил, что меня искали какие-то люди, — произнёс Лобстер. — Но он ничего им не сказал про меня.
— Можно подумать, мы живём на Луне! — сказала Хэ насмешливо. — Они могли найти тебя и без его наводки. Гоша хотел предупредить, но убрали его по другой причине. Всё дело в том, что он был сотрудником ФСБ и занимался хакерами.
— Кем — нами? — не сразу поверил её словам Лобстер. Не вязалась прикольная киберпанковская внешность Гоши с погонами сотрудника безопасности. Хотя… чему тут удивляться? Деревенский парень стал городским «авторитетом», китаянка, которая казалась Лобстеру плодом буйной фантазии киберпанка, оказалась настолько реальной, что может беспрепятственно проникать в чужие квартиры и сидит сейчас в темноте, разговаривая с ним, а Никотиныч, которого он подозревал в «голубизне», влюбился в тридцатилетнюю бабу.
— Да, в течение пяти лет, — кивнула Хэ Дзянь. — Фээсбэшники поняли, что ситуация способна выйти из-под контроля. Деньги можно воровать миллионами, не выходя из дому. Были созданы соответствующие отделы в подразделениях. Они столкнулись с тем, что нет ни одного классного специалиста по взломам. Никто даже сленга хакерского не знал. У вас, как у китайских триад, свой, тайный язык. И тогда стали вербовать. Гоша был одним из первых.
— Гоша — фээсбэшник, вот это прикол! — Лобстер нервно рассмеялся.
— Ему было поручено отслеживать все ваши взломы и стараться привлечь в хакерскую тусовку как можно больше продвинутой молодёжи. Так они оказывались под контролем. До тех пор, пока ты работаешь один, о тебе ничего не знают, но как только попал к Гоше, каждый твой шаг контролируется. Взломы, не представляющие интереса для государственной безопасности, проходили без осложнений, прочие не получались, просто не могли получиться. Нужно было объединить хакеров и направить их энергию в нужное русло. Гоша оказался хорошим организатором. Что там у него произошло, кому он помешал? — Хэ помолчала немного и сама же ответила на поставленные вопросы: — Он помешал тем людям, которые искали тебя. Его убрали, потому что почувствовали, что он может представлять опасность. Хороший хакер — мёртвый хакер, так, кажется, говорят? Сейчас Лобстер почувствовал в этой миниатюрной кареглазой девушке такую силу, что даже слегка успокоился.
— На меня тоже покушались. Дважды. Теперь я это точно знаю. Один раз у них что-то
— Значит, ты тоже представляешь для них реальную опасность. Идёт планомерный отстрел. Наши боятся утечки информации, поэтому Гошино дело поставлено на особый контроль. Давай проанализируем сложившуюся ситуацию, — предложила китаянка.
— Извините, я могу в туалет сходить? — робко спросил протрезвевший от страха Никотиныч.
— Конечно. Вы у себя дома. Это я — в гостях. — Хэ рассмеялась.
Никотиныч вышел из комнаты боком, будто боялся повернуться к нежданной гостье спиной.
— Итак, за твоей работой в последнее время следили с двух сторон. С одной — ФСБ. Всё то, что ты делал во время натовских бомбардировок Югославии, им нравилось. Оценили мастерство. Хотели предложить работу в отделе защиты информации, Гоша сказал — рано. Он несколько раз подсовывал тебе заказы от ФАПСИ, и ты их легко выполнял. С другой стороны была некая тёмная сила, которая заинтересована избавиться от тебя любым способом, даже застрелив или подставив, и это теперь очевидно. Своей акцией они убивают сразу двух зайцев: хакерская тусовка на некоторое время становится неконтролируемой, а ты выбываешь из игры. Менты возьмут тебя в оборот, и ты быстро сломаешься — подпишешь любые признания. Два против одного.
— В смысле? — не понял Лобстер.
— Против тебя сейчас уголовный розыск и те, кто тебя подставил, за тебя — ФСБ. Это та реальная сила, которая может защитить тебя и от тех, и от других. Они волоску с твоей головы упасть не дадут. Уголовный розыск начнёт отрабатывать другую версию, а бандитов обезвредят. Я сама заинтересована в том, чтобы они были найдены.
— Какой же интерес у ФСБ?
— Во-первых, замена Гоше, контроль над организованными хакерами и привлечение неорганизованных, потому что ты знаешь почти всех, во-вторых, обычная ваша работа — будете, как раньше, взламывать программы… В связи с тем, что вы работаете в паре, предложение о сотрудничестве получите оба.
— А почему, интересно знать, предложение исходит именно от вас, а не от начальника отдела, или как он там называется?
— Потому что времени у нас, Лобстер, нет. Начальством было принято решение — если вы не вернётесь сегодня со своей Жабни, будет проведена специальная операция по захвату. Да и потом, проще — в неофициальной обстановке…
— Да уж, куда проще, — усмехнулся Лобстер. — В три часа ночи!
— Ночь — любимое время для работы хакеров, не правда ли? Я тоже «сова». Вернулся Никотиныч.
— Может быть, чайку? — предложил он робко.
— Спасибо, но мне уже пора. — Девушка поднялась, направилась в прихожую. Лобстер последовал за ней. Хэ вынула из кармана куртки визитную карточку, протянула её Лобстеру. — Завтра они ждут вас. И не тяните с этим, иначе послезавтра будет поздно.
— Извините, это правда, что Гоша привёз вас в Россию в чемодане? — неожиданно спросил Лобстер. Девушка грустно рассмеялась:
— Хотите проверить, влезу ли в чемодан?
— Да нет, — смутился Лобстер. — Просто я думал — враньё.