Half-Life 2

Дмитриев Сергей

Он начал набирать на панели какие-то коды.

– Моя служба в Гражданской Обороне все еще дает мне кое-какие возможности, – хитро пояснил он, и вдруг вздрогнул, – Ты не слышал сейчас мяуканье?

Гордон прислушался и в недоумении посмотрел на друга.

– Черт, – Барни поморщился и махнул рукой, – Эта штука преследует меня!

– Ты о чем?

– Да так… Скажи спасибо доктору Кляйнеру с его испытаниями…

Фриман улыбнулся при одной мысли о том, каким зрелищам Кляйнер подвергал Барни. Калхун, покачав головой, ввел последний

код, и одна из переборок послушно открылась, пропуская друзей вперед.

– А ты все еще при монтировке, – присвистнул Барни, мельком глянув на Гордона, – Прямо как в старые времена! Вот теперь бы еще собраться старым составом. Аликс у них, Моссман и Илай у них…

– И еще Пёс, наверное, – вставил Гордон.

– Да все с этой грудой железа в порядке, – махнул рукой Барни, – Я его видел недавно, он тут недалеко, какому-то отряду помогал от страйдера отбиться.

– Кстати, – вдруг остановился Фриман, – А ты что, про Моссман не в курсе?

– А что с ней? Да знаю, уже недели две как похищена вместе с Илаем, и…

– Да нет, нет! Моссман – предательница.

Барни тоже остановился.

– Друг, такими вещами не шутят. Колись, ты что, начал ревновать ее к нашему Илаю?

– Да нет же, – более осторожно сказал Гордон, – Она предала Сопротивление.

И он кратко рассказал то, чему стал свидетелем в Нова Проспект. И, по ходу рассказа, выражение лица Калхуна менялось от любопытного до пристального, от недоверчивого до напряженного.

– Ну, дела! – воскликнул он, когда Фриман закончил, – Что-то неправдоподобно…

– Да клянусь, все так и было! Я думаю, может, она хотела меня сдать в отместку за то, что я перешел ей дорогу в Черной Мезе? Это все объясняет, тогда понятно, что изменила убеждения только недавно.

– Похоже на то, – Барни задумчиво поглядел на Цитадель, – Хотя как-то мелочно для нее. Черт, а она мне нравилась… Как друг, конечно! Бедный Илай, он этого не переживет…

– А Аликс как будто и рада была, – заметил Гордон, – Словно подозревала ее все это время.

– Да, отношения у них были презанятные, – усмехнулся Калхун.

– Я знаешь что думаю, – начал Гордон, – Что У Моссман есть какие-то союзники. И свое логово…

– Да ну, бред! – махнул рукой бывший охранник.

– Подожди, ты дослушай! Раз она знала заранее координаты места, куда телепортировалась, значит, она всё продумала. Кто-то должен был принимать её на том конце, кто-то должен обслуживать телепорт! Ты знаешь места, где еще есть локальные телепорты?

– Я тоже не все знаю, – пожал плечами Барни, – Может, где-то и есть, хотя вряд ли, это ведь личная разработка доктора Кляйнера и Илая. Есть вроде еще одно место не так далеко от города… но забудь, это исключено! В Белой Роще все – наши, там Джудит не найдет себе приспешников!

– А что ей мешает не рассказывать о своем предательстве? – возразил Гордон, – И Илай пока не в курсе, Аликс не успела ему рассказать. Так что Моссман сейчас скорее всего спокойно

сидит в окружении тех, кого она еще собирается предать.

– А ведь верно, – кивнул Барни, – Но все равно не сходится. Смотри: она же не сможет объяснить Илаю, почему она телепортировалась туда, а не в родную лабораторию доктора Кляйнера…

– Хм… – Фриман покачал головой, – Точно… Ну тогда, может быть…

– Всё-всё! – Калхун замахал руками, – Хватит, мы этак себе совсем мозги сломаем. И потом, может быть, Моссман телепортировалась в Цитадель, под крылышко к Брину.

– А что, и в Цитадели есть телепорт? – с интересном уставился на него Фриман.

– Тьфу ты! Откуда я знаю?! – Барни с иронией покосился на друга, – Вас, ученых, хлебом не корми, а только дай голову ломать! Да и потом не люблю я все эти разговоры про ваши эти телепортации… Ненавижу телепортацию!

Фриман даже слегка опешил от такого резкого признания. Барни тоже резко замолчал. Но потом, столь же резко сменив настроение, – хмыкнул:

– Знал бы ты, какой я тебе сюрприз приготовил, – и Калхун потер руки, – Пальчики оближешь!

– Заинтригован! – Гордон и сам был рад, что они сменили тему.

– Пошли, сейчас сам увидишь.

Они прошли до конца переулка и лишь у какого-то подъезда остановились и разложили на лавочке (и как она только уцелела в этом хаосе?) все свое снаряжение, чтобы подвести итог. Снаряжения оказалось в достатке: одна граната, табельные автоматы солдат Альянса, несколько обойм к ним, немного патронов к помповому ружью, табельный пистолет ГО, револьвер, монтировка и гравипушка. Барни все ехидничал про монтировку Гордона, с которой ученый почему-то не хотел расставаться. Когда они снова обвешались оружием и хотели уже продолжить путь, Гордон вдруг сказал:

– Барни, скажи, как тебе удалось? Как ты сумел выбраться… оттуда? Что ты успел узнать?

Калхун, замерев, пристально посмотрел другу в глаза. Смотрел он долго, но взгляд его был далеко отсюда. Наконец, он тяжело вздохнул и опустился на лавочку.

– Да что рассказывать? – с безысходностью в голосе сказал он, глядя в землю, – Пережить Ад – не самая лучшая в мире судьба… Когда все началось, я был в лифте, ехал с двумя научными сотрудниками. И – через секунду они мертвы. Потом эти твари… я в жизни так не боялся! Навидаться я успел всякого. И смерть, и боль, и страдания после смерти…

Его голос дрогнул, но тут же стал, словно назло себе, жестче:

– И этих выродков в камуфляже… Я думаю, перелом произошел, когда я убил того паренька…

– Какого? – Фриман тоже присел.

– Был там один из этих "крутых" военных. Я ему ноги прострелил, спрятал под вагоном и сел в засаду. Он не выдал меня, не закричал своим. А через пять минут я уже нашел его мертвым, от потери крови… Он совсем молодой был.

Гордон молча смотрел перед собой. Мысленно он тоже был там. У трупа первого солдата, первого в своей жизни человека, которого он убил.