Half-Life 2
Шрифт:
– Но-но, доктор, – тихо, но угрожающе сказал Эдди, подступая на шаг.
Калхун взглядом остановил его.
– А что, ты бы от этого меньше боялся?! – рявкнул Барни и оттолкнул Фримана, – Не психуй, ты знал, на что шел! И они знали.
Эдди молча кивнул, кто-то тихо выматерился.
– Ничего я не знал! Ты должен был сказать!
– Я сразу сказал, что если в тебя попадут, то собирать потом будет уже нечего, – жестко, но уже спокойнее сказал бывший охранник, – Откуда я знал, что это "аннигиляция"? Я этих ваших ученых слов не знаю,
Фриман молча смотрел перед собой, тяжело дыша. Кто-то из повстанцев похлопал его по плечу, как бы говоря: "Успокойся, на войне все бывает".
– Ладно, извини меня, Барни, – наконец сказал ученый, – Я погорячился, прости. Башка трещит…
– Замяли, – улыбнулся Калхун, – Неудивительно, что ты так… Контузило, да?
– Есть немного.
– Бывает. Я за все эти годы вообще на всю голову контуженый, раз тридцать, – и Барни весело подмигнул другу.
Гордон улыбнулся. Но вдруг в общем гуле снаружи послышались четкие, раскатистые слова:
– Я хотел бы воспользоваться моментом и обратиться к вам лично, доктор Фриман.
– Да это же Консул, – воскликнул кто-то, – Наверное, через мегафоны…
– Опять наш Администратор за своё, – покачал головой Калхун, – Не слушай его, Гордон, что поделать, любит человек бред нести.
– Я когда это слышу, мне почему-то сразу хочется придушить его, – признался Фриман, – И в то же время, он как-то гипнотизирует. Как телевизор…
– Вы не ослышались, я к вам обращаюсь, – раздалось наверху, – К так называемому Свободному Человеку. У меня к вам вопрос.
– Ладно, пошли дальше, что-то мы задержались. Могут и бомбануть, – Калхун опасливо огляделся, – Всем за мной, в противоположную пристройку. И помните ошибку Мишеля! Никому не останавливаться, не теряться. Пошли…
Фриман побежал за другом почти на автомате, совершенно не обращая внимания на солдат перед собой, на шум подавляющего устройства. В звенящих ушах он слышал раскатистый, спокойный голос своего бывшего Администратора, который словно требовал внимания, не отпускал от себя.
– Как вы могли от всего отказаться? Это непостижимо.
– Фриман, лови патроны, – крикнул Эдди, расстреливая одного из показавшихся солдат.
Гордон на бегу поймал обойму и несколькими выстрелами прикончил солдата, который уже было прицелился в Калхуна.
– Человек науки, который мог бы направить сомневающихся и боящихся к истине, – мягкий и одновременно жесткий голос доктора Брина тянул к себе, звуча во всем этом хаосе, как нечто более высшее.
– Заткнись, урод! – крикнул один из повстанцев и на бегу пальнул в один из мегафонов, но промахнулся.
Фриман даже не заметил, как первый парень из их отряда уже проник в пристройку. Вслед за ним туда влетел Барни. Заметив, что повстанец, бегущий рядом с ним, споткнулся и упал, Гордон на миг задержался, подхватил парня под руки и подтолкнул вперед. Тут же совсем рядом шваркнула ослепительная вспышка, обдав щеку ученого раскаленным воздухом.
– …Предпочел
Гордон от ярости сжал зубы и выпустил по солдату вдвое больше пуль, чем следовало бы. Как же его злило, когда Брин касался науки! И ученый вслед за повстанцем вбежал в пристройку. Эдди прибежал последним. Остальные уже начали собирать разложенное по полкам оружие, переступая через свежие трупы солдат. Фриман даже не запомнил, сколько они тут пробыли – минуту, или секунду. Запомнились только три мертвых, давно уже мертвых повстанца, лежащие в углу бесформенной кучей. И – снова на улицу.
– Вы снова ввергнули людей в пучину падения, – Брин, делал паузы, словно дожидаясь, когда выстрелы стихают, – И даже если Вы сдадитесь сейчас, я уже не могу гарантировать, что наши Покровители примут это.
Беспорядочно стреляя, Гордон бежал вдоль стен Нексуса – они подобрались уже так близко. Вслед за Барни он взбежал по большой каменной лестнице, к огромным колоннам. Выстрелы подавляющего устройства прекратились – отсюда их не было видно. Но вдруг появились солдаты, сразу семеро, ученый даже не успел понять, откуда. Но он успел заметить, что среди них были и особые, в белом обмундировании и гладких шлемах, закрывающих все лицо. Выругавшись, он полоснул перед собой длинной очередью и спрятался за одной из колонн. И встретился взглядом с Барни, стоящим за противоположной колонной. Глаза Калхуна горели злобным азартом, все его тело дрожало и дышало, пальцы сжимали оружие.
– Вот оно, Гордон, – сказал он, но глаза его говорили куда большее, – Прочувствуй это… Вот она, настоящая жизнь!
И он выбежал из-за колонны, стреляя вновь и вновь.
– Теперь, боюсь, они начали смотреть с подозрением даже на меня, – Гордон вздрогнул, буквально ощутив на себе взгляд Консула, – Вот плата за службу представителю всего человечества!
– Мы тебя не выбирали, – огрызнулся Барни и на миг зажмурился от брызнувшей ему на лицо крови.
Гордон подбежал, к упавшему повстанцу, но Калхун уже бежал дальше, словно попав в водоворот энергии. Эдди, пробегая мимо Гордона, крикнул что-то вроде "Не тормози, док!". Фриман сжал кулаки и рванулся вперед. Но каждое слово Консула било по его душе:
– Помогите мне вернуть их доверие, доктор Фриман. Сдавайтесь, пока не поздно.
Наконец, они добрались до края здания, где Барни отключил силовое поле, преградившее дорогу к черному входу. И, когда они уже были внутри, в устланном ковром коридоре с обитыми деревом стенами, когда все, кто остался смотрели друг на друга, словно увидев в первый раз, Гордон все еще не видел ничего перед собой, и в голове его гремели последние слова Консула:
– Не обманывайте доверие, которое оказало Вам человечество. Одумайтесь, доктор Фриман. Помогите человечеству…