Хан
Шрифт:
Об этом думала и я, продолжая улыбаться и делать вид, что все в порядке, и что я готова к новым трудностям. Вот об этом как-то не подумал видимо и Хан, когда все решил по своему, а теперь просто ушел в большую комнату с распахнутыми створчатыми дверьми, не пытаясь даже поучаствовать в нашем общении и пояснить хоть что-нибудь….мне и Дениз.
А еще я чувствовала себя просто ужасно оттого, что мне приходилось каждый день обманывать добрых, милых и искренних людей, которые поддерживали меня, как только могли. Ложь кусала меня изнутри ядовитой змеей,
Я так погрузилась в свои мысли и душевные терзания, что не уловила момента, когда рядом с нами появился еще один человек, буквально подпрыгнув от вопля, раздавшегося рядом:
– ПУПСИИИИИИК!
Не знаю, как у меня получилось удержать в себе визг, когда какие-то руки сгребли меня за плечи так быстро и порывисто, что я не успела даже сообразить, что нужно упираться и отбиваться, понимая, что меня придавили к телу. Большому телу. Мужскому большому телу.
Уткнувшись носом в грудь в футболке, от которой пахло чем-то очень приятным немного сладковатым, словно тонкой ванилью, и немного терпким, словно дымом кальяна, я хлопала глазами, слыша над собой смешливый и совершенно незнакомый мужской голос:
– Ваааааай, братец, вай! Если бы знал, что вы будете так рады меня видеть, пришел бы намного раньше! Даже девочку для меня приготовили! Она мне нравится! Забираю!...
Мои глаза распахнулись так, что накрашенные ресницы уперлись в тонкую ткань футболки мужчины, которого я даже не видела, но который так по свойски меня тискал в своих руках, словно знал до этого тысячу лет, пятьсот из которых не видел, и потому очень сильно соскучился.
И кто там ему нравится? А главное, кого он собирался забирать и куда?!...
– Вы только посмотрите, кто тут у нас, – хмыкнул за моей спиной голос Каана едко и насмешливо, и его ладони опустились на мои плечи, отбирая из цепких рук мужчины и притягивая к себе, – скажи, завтра будет обвал фондового рынка? Или конец света наступит? Ты откуда взялся на работе в такую рань? Неужто научился пользоваться будильником?...
Лишь сейчас я смогла, наконец, увидеть перед собой того, кто так вероломно сгреб меня в свои объятья, даже если видел впервые в своей жизни, стараясь держаться поближе к Каану на всякий случай и очень сожалея, что рядом не было Хана…который бы явно этого не допустил. Наверное…
Впрочем, в последнем сейчас я уже не была так уверена, как еще этой ночью, ведь с самого утра Хан очень ясно дал понять, что теперь наши отношения стали такими…безвкусными.
Как говориться – получите, распишитесь.
Мужчина, на которого я осторожно смотрела, стараясь держаться от него как можно дальше, оказался новым красавчиком восточных кровей. Очередной кареглазый и ослепительный.
Глаза, словно миндаль – необычные, чуть прищуренные, отчего казалось, словно он смотрит лукаво и веселясь.
Густые
Идеально прямой нос.
Идеально скульптурные скулы, покрытые модной, аккуратной щетиной.
Невероятные пухлые губы, которые казались такими мягкими и правильно очерченными, словно сам Бог рисовал их «бантиком».
Копна непослушных волнистых волос, которым бы позавидовал сам Роберт Паттинсон.
Высокий, как Каан и Хан. Прекрасно сложенное тело, которое отчетливо можно было рассмотреть через тонкую небрежную футболку под короткой, тонкой кожаной курткой, и обтягивающих стройные ноги джинсов.
Он словно с Марса упал на эту землю, широко улыбаясь и подмигивая задорно мрачному и совсем не веселому Каану, совершенно не обращая внимания на не слишком дружелюбный настрой мужчины. Сам его вид был совершенно не к месту в этом большом деловом здании, где все ходили исключительно в строгих костюмах.
Но самое главное – это его взгляд.
Лукавый, смешливый, задорный, заигрывающий, без доли колкости, язвительности или этой кусающей ярости, которую всегда можно было увидеть в глубоком бесконечно черном зрачке Хана или Каана.
Наоборот, взгляд этих миндально-карих глаз был теплым и смешливым, словно насмехающимся над жестокостью и несправедливостью всего этого мира. Под тенью длинных ресниц бегали задорные искорки, которые согревали и пленяли своей искренностью.
Мужчина вообще создавал впечатление этакого обаятельного наглеца, который без вопросов ввалиться в твой дом, растянется в обуви на твоем диване и будет пить из твоей кружки. Но ты даже слова поперек не скажешь, утопая в его обаятельной улыбке и этом взгляде, в которым словно сошлась луна и солнце. Его невероятное мальчишеское беззаботное обаяние сквозило в каждом движении, когда мужчина широко улыбнулся Каану, хохотнув:
– Бог с тобой, братец! Зачем пугаешь меня с утра такими жутким вещами, как будильник? Все просто – я еще не ложился с ночи, поэтому я здесь! – задорно подмигнув смущенно улыбающейся Дениз и заправив волнистые прядки волос, которые постоянно норовили упасть на его лицо, он перевел взгляд на меня, улыбнувшись шире и протягивая свою руку ладонью вверх в приглашающем жесте, – ну, что, Пупсик? Идем? Пока совещание не началось, я уведу тебя в свой отдел! Подождешь меня немножко в моем офисе, а там познакомимся поближе!...
Я по инерции отступила на шаг назад от этой протянутой ко мне ладони, понимая, что начинаю краснеть от паники и этих теплых, задорных глаз, которые без смущения обволакивали меня своими искорками и теплом.
– Полегче, парень, – Каан оттолкнул его руку, стоя за мной, словно нерушимая гора, вот только теплота во взгляде этого мужчины не прошла и после этого, пока он продолжал смотреть на меня весело и изучающее, чуть выгибая брови, словно умоляя подумать, – она не твоя новая игрушка.