Хан
Шрифт:
Симран замолчала на секунду, поднимая глаза на меня и словно пытаясь понять, попали ли в цель ее слова, которые, очевидно, должны были стать обидными и задевающими за живое.
Не попали.
В моем взгляде не изменилось ничего, отчего она дернулась, снова глядя на дорогу и продолжив дергано, резко и так колко, словно в каждой букве скрывалась острая стрела:
– Знаешь, какие у Тео были девушки до тебя? К ним не стыдно было ревновать! Стройные, красивые. Под стать моделям! Они не понимали, что нужны на одну ночь, а я это знала и была спокойна…если
Внутренне я содрогнулась, понимая то, что эта девушка на самом деле была не в себе, если следила за Ханом долгое время, зная каждую девушку с кем он был. Вот только сейчас наличие тех красоток в прошлом уже не задевали меня за живое так, как это было раньше. Больше пугало то, каким именно образом она разбиралась с теми, кто не хотел уходить от Хана по собственной воле, и, словно поняв это, Симран снова усмехнулась высокомерно и довольно:
– Были среди его игрушек те, кто искренне считал, что они нужны Тео. Тупые, бестолковые девки! Но у каждой из них не хватило силы противостоять мне…одна из них сейчас делает пятую пластическую операцию, после того, как ее бывший парень выплеснул ей кислоту на лицо, испортив ангельское личико. Еще одна особо активная едва не лишилась жизни в автокатастрофе, когда у нее неожиданно отказали тормоза…
Мне с трудом удавалось сидеть спокойно, и не округлять глаза от ужаса услышанного.
Нет, Симран очевидно была не в себе! И очень давно!
– Зачем ты делала все это? – проговорила я тихо, надеясь, что мой голос продолжал звучать спокойно и сухо, даже если внутри было не просто жутко, а до тошноты ужасающе. В какую-то секунду мне даже показалось, что мой желудок сейчас просто вывернется наизнанку.
– Я?! Кто тебе сказал, что это была я, милочка? – рассмеялась Симран так, что стало не по себе от ее безумия и полной безнаказанности, – В этом мире столько замечательных людей, которые всегда готовы помочь за определенную плату. А еще всегда есть те, которые готовы мстить. За разбитую любовь, за сломанный каблук на дорогих туфлях, за то, что обидели брата…много причин, которые можно использовать. И я всегда была хороша в этом….всегда находила тех, кто мстил с большим удовольствием, иногда даже в деньгах не нуждался.
Я больше не могла говорить, слушая ее неожиданные откровения, от которых хотелось срочно позвонить в ближайшую психиатрическую больницу, только теперь я старалась хоть как-то помочь себе, не причинив при этом вреда Неслихан и Искандеру, которые оказались в беде из-за меня.
Я не могла пытаться сбежать.
Не могла попытаться напасть на нее, боясь того, что в своем жутком неуравновешенном состоянии, словно в состоянии аффекта, она будет сильнее меня.
Но я пыталась запомнить дорогу, по которой мы неслись, видя, что перед глазами не промелькнула ни одна постройка…мы явно были уже где-то загородом, или в какой-то промышленной зоне. Это были ни поля, ни дороги, а какой-то пустырь, который тянулся на много километров, разбавляемый лишь хламом, вроде полуразрушенных машин и старой ржавой
– Нравится здесь, куколка? – усмехнулась Симран, покосившись на меня через зеркало заднего обзора и улыбаясь широко, но хищно, – Ясно, что не шикарный отель, в который Тео возил тебя!
– …ты и это знаешь?
– Разве ты не слышала меня? Я знаю о тебе ВСЁ! Одного только не понимаю, что нашел в тебе мой муж?
Машина заехала в огромный ангар – пустой, мокрый, ржавый….где посреди серого монотонного пространства стоял одинокий стул.
– Конечная остановка, куколка. Выбирайся из машины, но не вздумай глупить, – Симран заглушила двигатель, помахав своим телефоном в руке, словно напоминая лишний раз о том, что я не смогу забыть, даже если мы выберемся из этого…живыми…в чем я уже не так была уверена.
– Тебе туда, – указала она мне рукой на стул, продефилировав на своих шпильках по холодному полу модельной походкой об бедра и откидывая за спину россыпь светлых волос, словно пытаясь показать ту черту, за которой была я…босиком, в порванных чулках и окровавленной одежде.
Я не чувствовала обжигающего холода, даже когда шагала по мелким лужам до стула, видя, как от моего дыхания вылетает пар, что случается всегда, когда температура воздуха существенно ниже отметки «тепло и комфортно».
Я шла медленно, но твердо, не опуская головы вслед за Симран, которая обернулась на меня, только когда сама дошагала до того самого стула, окинув меня насмешливым уничтожающим взглядом, в котором промелькнуло бешенство, оттого, как спокойно и подчеркнуто гордо я опустилась на него, глядя в ее бешенные глаза, когда проговорила:
– Будешь связывать?
– Это лишнее. Ты все-равно не сбежишь отсюда, – хмыкнула девушка, весело и надменно, когда я вздрогнула оттого, что слева появился мужчина в черном, который услужливо поставил стул и Симран прямо напротив меня, но в нескольких метрах.
Она села, словно королева, закинув ногу на ногу, и глядя на меня так, словно я была всего лишь мелкой таракашкой под ее супер дорогой начищенной туфелькой, сложив руки в замок и закинув их на свою выпирающую коленку:
– Хочу сделать тебе комплимент, – снова заговорила девушка, словно никак не могла выговориться, отыскав слушателя, который ее не пытался перебить и верил, – от тебя оказалось очень тяжело избавиться. Посмотри, – Симран развела руками, – понадобилось столько сил и времени, чтобы выволочь тебя из-под ока Тео, даже я сама лично приняла участие в твоем похищении. До тебя это еще никому не удавалось сделать. С теми другими было проще, но ты… – она подалась вперед, рассматривая меня так, словно впервые видела так близко, что отчасти было правдой, – ты оказалась крепким орешком. Так даже интереснее.
Откинувшись на спинку стула снова, Симран усмехнулась, продолжая свою бесконечную речь, не замечая того, что я побледнела и судорожно сглотнула оттого, что едва сдерживала в себе тошноту. И в этот раз она была такой реальной и удушающей, что я отрывисто выдохнула, боясь втянуть жуткий затхлый воздух в легкие слишком глубоко, иначе просто не сдержусь…
В этом месте смешались все мерзкие запахи, о которых даже не хотелось думать, чтобы содержимое моего желудка не стало достоянием общественности.