Хан
Шрифт:
Если бы тут же не появился один из мужчин, осторожно поставив перед Ханом стул, я бы подумала, что он приказал только что кому-то упасть на колени.
Правда, судя по тому, каким цветом было лицо этого самого мужчины, он едва не повалился сам вместо стула, выглядя не просто бледным, а какого-то жуткого серого цвета.
Хан сел неспеша, выглядя настоящим королем, поправив на себе свой идеальный пиджак…и лишь тогда я вздрогнула, увидев кровь на его руках…
….разбитые окровавленные кулаки…грязную
Я никогда не воспринимала его бандитом, или жестоким человеком, но сейчас он выглядел как истинный гангстер.
Тот, который способен причинить много боли осознанно…и даже убить.
Жуткое, завораживающее зрелище, когда огромный, опасный бархатный питон вырвался на свободу, окружая свою жертву смертельными кольцами, из которых больше никто не сможет выбраться живыми.
– Сядь.
Я подпрыгнула оттого, как звучал его голос – приглушенно, плавно, но с такой колкостью едва сдерживаемой ярости, что на моем околевшем от холода и паники теле затрепетал каждый испуганный волосок, даже если Хан обращался не ко мне.
Вот только Симран решила строить из себя непокоренную великую Султаншу, вздернув подбородок и прошипев: «Не буду!», отчего я хотела кинуться вперед, и усадить ее на этот чертов стул, только чтобы воздух не мерцал от напряжения, словно вот-вот разразится самая настоящая буря с громом и обжигающей молнией.
Нет, я не жила десять лет с Ханом, и, возможно, не знала его так хорошо, как она, но что я знала совершенно точно так это то, что никогда я еще не видела Хана в такой ярости, которая пугала по настоящему, не оставляя место никаким другим эмоциям.
Он даже не стал повторять своего приказа, просто чуть дернув черной резкой бровью, и повернув голову в сторону Симран, которая задрожала, пошатнулась….и смиренно поставила брошенный ею стул, усаживаясь на него так напряженно и собранно, словно на сиденье могли неожиданно обнаружится тысячи иголок.
Теперь мы все сидели на стульях, образовывая собой треугольник, в котором мы с Симран были на одной линии внизу, а Хан был тем самым резким углом, возвышающимся над нами.
– Во-первых, дом не твой, – от размеренного звука голоса Хана по мне снова прошла дрожь, потому что я не понимала, как он может звучать так убаюкивающее и плавно, и вместе с тем угрожающе колко и остро, – он перестал быть твоим, когда ты проиграла его в карты и заложила, позабыв о том, что он принадлежал твоему покойному отцу. А мне пришлось выкупать его втрое дороже.
Откинувшись назад, Хан неспеша поправил выбившиеся из его всегда идеальной прически волосы, заговорив снова так же подчеркнуто спокойно:
– Откуда люди?...
Симран молчала, поджав
– Откуда. Люди.
Я не была уверена, что Симран заговорит, судя по тому, как она сидела, и как смотрела в пол, когда неожиданно услышала ее голос тихий, дрожащий, но несломленный:
– …я любила тебя.
Хан сжал губы так, что они побелели, не проронив ни слова, но глядя глазами, в которых не было и доли жалости, понимая или сострадания:
– ..с первой секунды, как увидела тебя, когда ты еще не был Ханом, а был простым парнем. Я очень любила тебя…я хотела быть твоей, Тео, но ты…
Мне было больно оттого, как надломленно говорила Симран, и как смотрел на нее при этом Хан – тяжело, жестоко и колко, словно вовсе не слышал слов раздавленной любви.
– Ты была в тот день, когда твой отец умирал, – голос Хана не смягчился и не стал хоть чуточку теплее, а глаза не растеряли всей своей уничтожающей ярости и злости, – ты держала его на своих руках, слыша все то, о чем говорил он. О чем говорил я. Что я сказал ему, Симран?... – Хан молчал напряженно и яростно, глядя на девушку так, словно хотел, чтобы он загорелась от его взгляда, превращаясь в пепел, неожиданно рыкнув громко и резко, отчего я взвизгнула, – ЧТО Я ЕМУ СКАЗАЛ?!
Из глаз Симран потекли слезы, когда она, однако, резко вскинула голову закричав:
– Ты поклялся защищать меня!!! Меня и моего брата!!!
Хан даже глазом не моргнул, продолжая сидеть надменно, высокомерно и подчеркнуто лениво, словно ему было скучно от этой душещипательной беседы, которая в буквальном смысле раздавливала ту девушку, которая была рядом с ним так долго…но безуспешно.
– Что я еще говорил?
– Что никогда не оставишь нас!!! – снова закричала она, стискивая кулаки с такой силой, что на грязный мокрый пол капнула ее кровь, оттого, как зажигалка впилась в ладонь.
– …разве я нарушил свою клятву? – спросил Хан резко и сухо, глядя прямо на Симран, которая дрожала и всхлипывала, так жутко и уничтожающе, что ее от всей души было жаль, – Разве я оставил вас? Разве не защищаю? Твоей охране позавидовал бы сам президент! Чтобы ты могла спокойно жить, скупать все подряд, а еще пропивать и проигрывать пачками деньги – только на твое безбедное существование работают три гребенных отдела нашей фирмы, включая отдел твоего разлюбезного брата!! И это я не говорю о том, что за десять лет своей жизни ты даже палец о палец не ударила, чтобы помочь ему с фирмой, которую Каан и Берк поднимали на своих плечах, в одночасье оставшись без отцов в том возрасте, когда их друзья не знали проблем и бегали за всеми подряд юбками!! Десять чертовых лет ты унижаешь его фамилию и память своего отца, пропадая каждую ночь в казино и клубах, проигрывая все свои деньги до последней копейки, а потом напиваясь так, что тебя проносят в комнату под утро водители!!!