Хан
Шрифт:
– Может, сделаешь отбивные, сладкая?
– Отбивные будем делать мы из нее, и жарить, жааааарить! – подскочил один из мужчин со стола, вдруг принявшись изображать, что именно он будет делать, весьма характерными телодвижениями, отчего, как бы я не крепилась и не пыталась сохранить выдержку и отстраненность, а на теле выступил холодный пот.
Когда зашуршали стекла, оттого, что по ним шли размеренно и ровно, вдруг воцарилась тишина, и все мужчины, включая того, что стоял в кожаной куртке, как-то вытянулись, словно
А я пошатнулась, увидев того, кто вальяжно шел в кафе, засунув одну руку в карман своего костюма.
Этот мужчина не мог быть одним из них. Никак. Нет.
Высокий и стройный, облаченный в такой идеально сшитый костюм, что хотелось ущипнуть себя, чтобы понять, не схожу ли я с ума, видя здесь того, кого быть не могло….Такой, как он, никак не мог приехать в этот город, если только навигатор в его явно жутко дорогой машине, привел куда-то не туда, а мужчина решил, что здесь бутик элегантных товаров для мужчин. Или пятизвездочный отель. Или ….нет, его здесь быть не могло не при каких обстоятельствах.
Потому что он не был смуглым.
Потому, что не был частью этого города, помешанного на расовых предрассудках.
Он словно сошел с обложки глянцевого журнала, которые так любила моя мама, где невероятно красивые и такие элегантные мужчины и женщины рекламировали одежду, выглядя при этом совершенно сказочно и так нереально. Овальное лицо. Скулы, покрытые аккуратной щетиной. Иссеня – черные волосы, зачесанные назад так, что каждая прядка лежала просто идеально. Черные резкие брови, словно нарисованные… и глаза….черные необычные глаза…жестокие и холодные.
Восточный принц в плоти и крови…со взглядом бездушного маньяка…
Я медленно моргнула, глядя на него, не в силах даже задышать, когда он модельно прошагал по осколкам, до первого чистого кожаного дивана, отчего-то поморщившись, и достав из нагрудного кармашка в идеально сидящем пиджаке белый платок, протер диван, прежде чем сел на него, закинув ногу на ногу, и бросив платок на пол.
Черные глаза, темнее самой страшной ночи, остановились на мне, медленно рассматривая с лохматой головы до самых грязных пыльных балеток. Молча. В полной тишине, когда, казалось, что даже мужчины в какой-то миг перестали дышать при его появлении.
А мистер Совершенство, расслабленно откинулся на спинку дивана, закину ногу на ногу и вдруг проговорил приглушенно, но холодно и резко:
– Знаешь, кто я?...
Тот, кому нужно работать моделью. Или быть шейхом в арабских Эмиратах. А лучше все вместе взятое… а еще сделать операцию на глазах, чтобы они не выглядели так бездушно и раздавливающее, словно машинный пресс, облаченный в бархат, который выглядит красиво, но легче от этого совсем не становится.
– Прошу прощения, но, боюсь, что нет…
Он даже не моргнул, продолжая давить меня этим самым черным бархатным прессом.
–
О….кажется, пришло время случайно выронить швабру, которую я сжимала в руках так отчаянно, что побелели костяшки на пальцах. Только я словно вся окаменела, не в силах даже пошевелиться.
Так вот, кто был тем самым питоном, который раздавит меня без сожаления. Огромная змея, которая кружила вокруг своими бархатными огромными кольцами, гипнотизируя взглядом и своим голосом, чтобы броситься и убить, как только я дам слабину.
– …местный банд… – я прикусила губу, на секунду закрыв глаза, слыша, как захихикали темнокожие мужчины, и опасливо покосилась на мистера Совершенство, который даже не повел своей черной резкой бровью, продолжая разъедать меня черными беспросветными глазами:
– Да. Так. Может, тогда знаешь, зачем я пришел?
– Мы уже все посчитали, шеф! Чтобы расплатиться за долг ей придется обслужить всех нас по кругу и еще троих повторно! Так что к утру управимся! – радостно заявил один из мужчин, поперхнувшись собственной улыбкой, когда мистер Совершенство, бросил на него свой холодный черный взгляд, словно метнул черный кинжал, попавший прямо в глотку, и снова воцарилась абсолютная тишина.
Я продрогла до самых костей от черного взгляда, который вернулся ко мне, словно забираясь под кожу ядовитой змеей. Не мог такой красивый мужчина быть таким жестоким. Это было неправильно…разве красота не обязана спасать этот грешный мир?...
– У тебя есть деньги, чтобы отдать долг своего отца за неоплаченный месяц и проценты за просрочку долга?
Ресницы дрогнули не в силах закрыться и открыться снова, пока этот черный взгляд раздавливал меня на мелкие болезненные кусочки.
– Какая сумма? – голос дрогнул, но я не позволила себе расслабить прямую спину и задышать испуганно и часто, даже если сердце колотилось, словно пытаясь спрятаться от его глаз.
– 2000 долларов.
Мир пошатнулся, пытаясь сгинуть и забиться под осколки стекла, потому что даже они не были такими острыми и холодными, как этот взгляд, не отпускающий меня ни на секунду.
Я не смогу найти такие деньги, даже если продам наш дом…
– Нет…
Это был всего лишь выдох, словно последний в моей жизни. Хотя, возможно, что так оно и было, потому что черные глаза холодно сверкнули, и изящные длинные пальцы мистера Совершенства сделали приглашающий жест, открывая дорогу мужчинам, которые были не просто группой поддержки или охраной, а инструментом наказания.
Только я не смогла отступить назад, даже когда первые из них, ловко оттолкнулись от стола, с шумом принявшись отрывать от общей кучи презервативы, и хищно улыбаясь мне – бледной, едва дышащей, едва живой….но не сломленной до конца. Пока что.