Хан
Шрифт:
Я не заплачу. Не покажу, как боюсь его…не дам ему столько удовольствия, которое он жаждет получить, умываясь моими слезами и впитывая мой ужас, словно вампир.
Я кусала губы, глядя на обивку черного кресла, сидя ровно и прямо, словно в мой позвоночник вбили кол, даже когда горячие ладони легко обхватили мои ноги чуть ниже коленей, раздвигая их, и мужчина подался вперед, сев так, что теперь был между них, продолжая гладить своими руками мою холодную кожу, поднимаясь все выше и выше.
Находясь словно в бреду, я отмечала про себя,
Я старалась отделиться от собственного тела, убеждая себя в том, что если мою бренную оболочку можно закатать в грязь, то душа всегда останется чистой и нетронутой никем. Я делала это ради спасения жизней того, кого любила, понимая слишком отчетливо, что не смогу принести Хану тех денег, которые должна…
Он смотрел на меня на отрываясь и не моргая своими полыхающими, жутким глазами, подавшись вперед, когда его пальцы легко и осторожно коснулись бедер. На секунду мне показалось, что Хан затаил дыхание, прежде чем его пальцы, проникли в меня, поглаживая и медленно водя снизу вверх, а я судорожно свела колени, услышав его тихое и резкое:
– Ноги.
Нет, я не смогла бы развести их в стороны, раскрывая то, что до этой ужасной несправедливой секунды принадлежало только мне одной. И Хан понимал это, когда снова его ладони вернули мои ноги в прежнее положение, коснувшись того, что ему принадлежать не должно было.
Не о таком я мечтала, представляя свой первый раз…
И от этого было так больно и обидно, что даже из плотно закрытых глаз потекли горькие слезы, капающие на этот жутко дорогой письменный стол.
Хан замер, убрав от меня руку и, застыв на долю секунды, вдруг отстранился, снова откидываясь назад на своем кресле, только рано было радоваться, когда его руки снова обхватили меня, потянув вперед, когда я проехала обнаженными ягодицами по поверхности стола, шмякнувшись на его бедра, и сидя теперь лицом к лицу.
Его руки лежали на моих бедрах, чуть сжимая, но больше не пытаясь пробраться внутрь меня, и лицо было настолько близко, что его пряное дыхание коснулось моих губ, когда Хан проговорил:
– Открой глаза.
Ладно….это было немного проще, чем то, что он просил сделать до этого, хотя и было страшно оттого, что может последовать за этой казалось бы простой и такой невинной просьбой. С Ханом никогда ничего не могло быть просто. Но я послушно открыла глаза, часто поморгав, когда мокрые от слез ресницы стали прилипать друг к другу…
Его лицо было так близко, что я могла рассмотреть каждую черную длинную ресничку.
И все-таки он был красивым. Необычным. Завораживающим. И знал об этом, как никто другой, явно зная себе цену и пользуясь этим….я видела каким взглядом провожают его местные девушки. Жадным. Горящим. Сложно было представить сколькие из них были в его кровати…или на столе. Подобно мне….только, думается, что они с радостью бы шли на «возмещение долгов», в отличие от меня…
Хан
– Поцелуй меня.
Я удивленно заморгала, пытаясь отстраниться, но его ладони тут же перебрались на спину, не давая возможности сделать это. Сердце снова истерично заколотилось….почему для меня это было чем-то важным? Когда-то я мечтала, что буду целоваться лишь с тем, кого люблю. Только розовые мечты и миленький домик с голубыми занавесками давно бесследно исчезли после смерти мамы….а затем и отца. Давно пора было повзрослеть и начать думать реалиями сегодняшнего дня. Страшного дня. Ломающего и уничтожающего. Это была та цена, на которую я сама подписалась.
Не знаю, почему я уставилась на его губы, морально готовясь….
Они были красивыми. Чуть пухлыми…и казались мягкими на вид.
Хан не торопил и не пытался придвинуться вперед, ускоряя процесс, продолжая смотреть прямо в мои глаза, прожигая и не моргая, даже когда я осторожно подалась вперед, упираясь одной ладонью в его грудь, осторожно и испуганно касаясь его губ своими. Они и правда оказались мягкими, а его щетина щекотала кожу…
Хан не моргнул и не пошевелился, пока я чуть отстранилась, набираясь смелости, чтобы сделать это снова уже более долго, скользнув по его чуть приоткрытым губам немного смелее, почувствовав странное волнение и понимая, что от его аромата начинает странно кружиться голова, словно он приник в рот, заполняя собой меня изнутри и путая мозг.
Черные длинные ресницы Хана дрогнули, защекотав мои, но мужчина не закрыл глаза, продолжая смотреть прямо на меня, забираясь под кожу своим вкусом и кусая испуганные нервные импульсы, которые вдруг встрепенулись в сжатом теле, когда я отшатнулась от него, стыдливо натягивая платье ближе к коленям, чтобы прикрыться, и чувствуя, как он откинулся назад снова, не в силах посмотреть на него и слыша приглушенный мелодичный голос, который пока еще не растерял своей сладости, но уже звучал напряженно:
– Это все?
На мой отрывистый кивок и попытки прикрыться, Хан снова не попытался даже пошевелиться или убрать от меня свои руки, проговорив:
– Нет.
– Нет? – тут же испугалась я, понимая, что на самом деле он еще не сделал ничего из того, что мог бы по праву.
– Меня не устраивает такая отдача долга.
Я уставилась на него в шоке, не совсем понимая теперь, что будет дальше. Он отказывается от выполнения обязательств со своей стороны и мои близкие люди снова в опасности? Или он отдаст меня тем сумасшедшим парням, которые только и ждут своего часа внизу?!....Холод пробрался под кожу в миг, когда я едва не начала тараторить, что готова попробовать еще, если он позволит, только Хан не закончил своей мысли снова заговорив: