Хан
Шрифт:
Да и что я могла поделать? Начать отбиваться? Попытаться использовать швабру, как оружие? Какой был в этом толк, когда каждый из них был как минимум в два раза больше меня и в десять раз – швабры… Кричать и звать на помощь? Просить вызывать полицию? Да, люди будут собираться, но лишь для того, чтобы поглазеть, снимая себе фееричное видео на память. Все буду только рады происходящему…
Я всего лишь опустила глаза в пол, не в силах отпустить из рук ручку швабры, которую у меня пытались вырвать, дрожа и надеясь
– Да отпусти ты уже эту палку, мать твою! – орал кто-то из мужчин, окруживших меня, чьи лица я просто не различала, глядя лишь только на осколки на полу, когда он толкнул меня вперед, и я полетела на них, что тут же впились в ладони и колени, оставляя глубокие раны. Алая кровь маленькими ручейками окрасила битое стекло, медленно растекаясь по полу, только не было больно…пустота забирала меня, накрывая черной волной, но я ждала ее.
Я хотела, чтобы она закрыла мои глаза, чтобы тело онемело и чувствовало лишь эти острые осколки, впивающиеся в кожу, а не то, как меня ставили на колени, хлопая по ягодицам, и задирая черное платье на талию.
– Я блин не встану не стекло! Дайте куртку быстрее!
– Майк, давай диван какой-нибудь оборудуем на будущее! Нефиг корячиться на полу!
– Слышь, Джордан, ты делай, что хочешь, а потом притащишь ее на диван!
– Или на стол!
– Ага, стол тоже освободите!...
Боже, дай мне сил и выдержки! Не дай моим слезам показаться! Не дай с моих губ сорваться ни одному звуку! Не дай им этой радости, прошу….
Я лишь закрыла глаза, сжимая в ладонях осколки, чтобы не чувствовать ничего, кроме этой боли, потому что моя жизнь не стоила ничего, как и это разбитое стекло…словно вся моя жизнь и была этими кровавыми осколками. За спиной послышался звук расстегивающейся ширинки, и тяжелая рука снова с силой опустилась на мои бедра оглушительным шлепком, вонзившимся в кожу огненной болью, когда мужчина сверху прорычал:
– Давай! Ори! Умоляй! Все-равно будешь кричать, когда я начну!
Никогда. Закрыв глаза, я опустила голову, сжимая губы так сильно, что челюсти онемели, заставляя себя не дрожать, когда за трусики с силой потянули, делая это так, чтобы их край больно впился в кожу, оставляя на ней след, словно от ожога. Всегда несколько вздохов можно было сделать, чтобы собраться с последними силам, чувствуя пульсирующую плоть на своем бедре, когда внезапно снова стало тихо…так тихо, что, казалось, все смогут услышать предательски стучащее в истерике сердце.
– Все вон.
Я не смогла пошевелиться
– Иди за мной.
Ботинки, стоящие больше, чем все это кафе, включая меня, постояли еще секунду перед моими глазами, зашагав в сторону кухни, отчего стекло под ними жалобно хрустело.
Темнота не забрала меня, уползая вслед за этими шагами…а я едва могла дышать, не веря, что все могло закончиться. Страшно было поднять голову, и увидеть снова этих мужчин, расчищающих столы и диван. Только в кафе никого больше не было, словно этот страшный сон мне привиделся.
Душе не могло быть еще больнее, когда я неловко поднималась с колен, кусая внутри щеку, чтобы не застонать от боли, когда мелкие осколки стекла не хотели покидать разодранной кожи, медленно зашагав на трясущихся ногах на кухню, одергивая платье как можно ниже.
Кровь струилась по моим ногам и рукам, когда я заставляла делать шаг за шагом к кухне, где, прислонившись стройным бедром к разделочному столу, стоял мистер холодное и жестокое Совершенство, снова глядя на меня своими черными безжалостными глазами так пронзительно и остро, что я поежилась.
Разве мог нормальный человек вести себя так отрешенно и холодно, глядя на происходящее в зале еще несколько секунд назад, спокойно откинувшись на спинку дивана, словно просто смотрел фильм в кинотеатре?...
– Умеешь варить кофе?
Я смотрела на него, все еще не силах понять, что он настоящий…вот такой идеальный, словно льдина, не обладающий чувствами и эмоциями в своем блистательном совершенстве. Минуту назад меня собирались изнасиловать все его псы, при том, что он просто продолжал сидеть на диване, едва ли не жуя попкорн, а теперь он про кофе говорил?!...
Я никак не могла собраться с мыслями, чтобы понять, что происходит, продолжая подрагивать, слыша его красивый низкий и мелодичный голос снова:
– Не в кофемашине, а на плите? Сделать кофе живым?...
На мой утвердительный кивок, мужчина снова сделал свой коронный приглашающий жест рукой в сторону плиты, привалившись к столу сильнее, словно пытаясь утроиться удобнее.
Кофе. Отлично.
Несколькими скованными шагами я смогла дойти до раковины, долго и тщательно пытаясь отмыть свои ладони от стекла, глотая слезы и стараясь не подавать вида, как мне больно, страшно…и обидно, отчетливо понимая, что до конца очистить ладони и колени самостоятельно вряд ли получится, и придется все-равно идти в больницу, где их будут выковыривать.