Ханна

Ласки Кэтрин

У Ханны перехватило дыхание. «Он сегодня приедет!»

— Я могу за ней присмотреть, мэм, — предложила Ханна.

— Ты умеешь плавать? — осведомился мистер Хоули.

— Да, сэр, — не задумываясь ответила девочка. Она не солгала. Ханна знала, что это правда. Знала: хоть никогда и не пробовала плавать, это будет как с арфой, к которой в первый раз в жизни прикоснулась всего две недели назад. У неё просто получится само собой. Ханна чувствовала, что в ней есть это умение, этот… дар.

И вот Ханна отправилась вместе

с Этти на берег бухты. Отец Дейз, Перль, отплыл на своей плоскодонке футов на тридцать от берега и возился с «омарьим вагоном» — деревянным ящиком с отверстиями. Такие ящики привязывали под водой, чтобы омары в них оставались живыми до вечера, когда их заберут варить к «морскому обеду».

— Привет, Перль! — крикнула Этти. — У меня тут двое надёжных взрослых. Я иду купаться!

— Давай, ми-чка. Купайся на здоровье. А будешь тонуть — выужу тебя вот этим крюком! — Он приподнял привязанный к леске большой крюк.

— Ага, и положишь в кипяток вместе с омарами! — рассмеялась Этти. Она наклонилась, чтобы подобрать камешек. — Видела, как я умею бросать камни, Ханна?

— Нет, боюсь, что не видела.

— А я здорово умею! Надо, чтобы камень был подходящий. Плоский и не слишком большой. Вот такой! — Она подняла его, затем занесла руку и быстро махнула в сторону моря, выпуская камень. Он дважды подпрыгнул, оставляя круги на воде.

— И правда здорово! — воскликнула Ханна.

— Я могу бросить так, что три раза подпрыгнет.

— Забирайся-ка ты в воду, — посоветовала Ханна. — Прилив уходит, скоро станет совсем мелко, поплавать не успеешь.

— Сейчас, ещё одну штуку покажу, — ответила Этти.

— Что за штуку?

— Я ещё выучилась камни метать в цель. Смотри. Видишь вон ту морскую лаванду? Только я её называю «морская фиалка».

— Вижу.

Футах в тридцати от того места, где они стояли, через гальку пробивался кустик бледно-сиреневых цветов на серебристых стебельках. — А теперь гляди. Сейчас попаду прямо по фиалкам. — Этти подобрала камень покрупнее и замахнулась всей рукой, как подающий игрок в бейсболе. Камень взмыл в воздух и приземлился ровно в середину кустика. Крошечные цветочки задрожали.

— Надеюсь, ты ничего не повредила цветам. Они такие красивые.

— Не бойся, они крепкие. Им даже соль нипочём, их же всё время водой заливает. А этот куст в прилив, наверное, с головой накрывает. Давай я тебе соберу букетик. — Этти подбежала к цветам, отломила несколько стебельков и вернулась. Она сделала книксен и протянула Ханне цветы. — Это тебе! — сказала Этти и застенчиво взглянула на Ханну.

— Спасибо! — Ханна тоже сделала книксен. — Так, ты купаться идёшь или передумала?

— Иду-иду! — ответила Этти и двинулась навстречу волнам, мягко накатывавшимся на берег.

Ханну охватило радостное волнение. Она никогда ещё не видела, как плавают. Конечно, ей попадались и рисунки в книжках, и гравюры,

и картины, где дети купаются в пруду или плещутся на мелководье, но ещё ни разу в жизни Ханна не видела своими глазами плавающего человека. Покалывание, которое девочка постоянно чувствовала в ступнях, вдруг усилилось и поднялось выше. Она как-то назвала про себя это ощущение «солёным шёпотом», но теперь этот шёпот стал куда громче — словно у неё в ногах, в самых костях, забился новый пульс. Ханне казалось, что у неё по телу растекается прохладное сияние кристаллов из мешочка.

— Уи-и-и-и! Ну и холоднющая сегодня! — взвизгнула Этти, войдя в воду. — Ой, я купальные туфли забыла! Ну, и ладно. Ханна, посчитай до трёх, я нырну.

— Хорошо. — Ханна рассмеялась. — Раз, два, три!

Этти обернулась и немного сконфуженно улыбнулась.

— Э-э… лучше, пожалуй, до восьми.

— Как скажешь. Начали! — Ханна стала считать. Дойдя до пяти, она поймала взволнованный взгляд Этти. — Шесть, семь… семь с половиной… восемь!

«Неужели нырнёт? Вода, наверное, просто ледяная!» — подумала Ханна.

— И-и-и! — Этти взмахнула руками и бросилась в море. Поднялся целый фонтан брызг, засверкавших на солнце.

Ханна зачарованно наблюдала, как Этти скрылась под водой и выплыла обратно.

— А когда привыкнешь, такая тёплая кажется! — крикнула малышка.

Каждой клеточкой тела Ханна жаждала оказаться на месте Этти, но в то же время чутьё подсказывало ей что сейчас не время. Может быть, как в ту ночь, когда один-единственный отзвук отыскал её и привёл к арфе, вода призовёт её, принесёт к себе. Пока что Ханна понимала, что не готова. Ещё не готова. Но она знала, что близится её час.

* * *

Трудно было сказать, что Этти плавала, хотя Ханна не сомневалась, что плавать малышка умеет. Этти хорошо держалась на воде, но большей частью она дурачилась: прыгала, ныряла, поднимала брызги, сворачивалась клубочком, пыталась сделать кувырок под водой и каждые несколько секунд кричала Ханне: «Смотри, как я умею!» или «Гляди! Этот трюк я сама придумала!». Тяжёлый купальный костюм, казалось, нисколько ей не мешал.

Этти пробыла в воде почти полчаса. К тому времени, как она вылезла на берег, стуча зубами, губы у неё успели посинеть от холода. Ханна тут же укутала её в большое пушистое полотенце.

— А теперь быстрей побежали в дом, Этти! Твоя мама и мисс Ардмор взяли с меня обещание, что я отведу тебя домой сразу, как только ты вылезешь из воды. Тебе надо собираться на день рождения Элен Битон.

— Она такая глупая!

— Как нехорошо ты говоришь, Этти! Я никогда не слышала, чтобы ты о ком-нибудь так нехорошо отзывалась.

— Ну, сама она не глупая, а вот дни рождения у неё всегда глупые.

— Почему?

— Ох, там приходится нарядно одеваться и играть в дурацкие игры!