Ханна
Шрифт:
— А почему игры дурацкие?
— Потому что девчачьи, специально, чтобы не испортить нарядные платья. Ужасно скучные! У меня день рождения зимой, но если был бы летом, то я бы устроила купальный праздник. — Голос у Этти подрагивал, потому что она до сих пор тряслась от холода. — Вообще-то я думаю, не поменять ли мне свой день рождения. Ах, это будет замечательно! По-настоящему у меня день рождения двадцатого декабря. Но это неинтересно получается — слишком близко к Рождеству. Пожалуй, я себе перенесу день рождения. Ну, скажем… на пятнадцатое августа. Ждать совсем недолго, и вода
— Звездопад? — переспросила Ханна.
— Ещё какой! — Этти радостно хлопнула в ладоши. — Это самое красивое время на свете. С неба всю ночь падают звёзды. Придумала! Я устрою ночной купальный и звездопадный праздник. Будем плавать на спине и смотреть в небо. И играть. Кто больше всех увидит падающих звёзд, тот и победил. Ой, здорово-то как! И что я раньше не додумалась? Скорей, Ханна! Надо папе сказать! — И Этти побежала к дому через луг.
— Этти, погоди! — крикнула Ханна, бросаясь следом за ней. С Этти сталось бы вбежать к отцу в кабинет мокрой.
Колоссальный дуб накрывал своей тенью всю террасу. Под деревом, по своему обыкновению, сидела с книгой Кларисса. Она оторвалась от чтения, когда Этти пронеслась мимо неё и сбросила на ходу мокрое полотенце.
— Не швыряй своё старое мокрое солёное полотенце на мои книги! — строго сказала Кларисса. — Честное слово! — Кларисса вздохнула и пробормотала: — Одна сестра — павлин, другая — наполовину тюлень. Будто в зверинце живу.
— Извини! — крикнула Этти, едва взглянув на сестру, и взбежала по ступенькам. Ханна поспешила за ней. Когда она выпрямилась, подобрав полотенце, то заметила, как кто-то вышел из дома на террасу. Художник! Он остановился в тени, глядя на Ханну.
Ханна поднялась на террасу, накинула полотенце на плечи Этти и отступила, чтобы не попадаться на глаза художнику. Слишком неловко было смотреть на него при всех. Она его не видела с того момента, как он её поцеловал в музыкальной комнате. К счастью, Этти быстро привлекла к себе всеобщее внимание.
— Мама! У меня теперь день рождения будет пятнадцатого августа, и я хочу купальный праздник! Надо проверить таблицу приливов, чтобы вода была высокая и можно было плавать, потому что я хочу ещё и на звёзды смотреть!
— Этти! Ради бога, ты вся мокрая! И даже не поздоровалась с мистером Уилером.
— Здравствуйте! — Этти, всё ещё трясясь от холода, посмотрела на художника.
— Боже мой, ты просто прелестна: вся мокрая, только что из моря! Настоящее водное создание! Может быть, мне нарисовать, как ты плаваешь?
— О, Стэнниш, ну что за глупости! — расхохоталась миссис Хоули.
— Замечательная мысль! — воскликнула Этти. — Вы можете нарисовать, как я делаю трюки в воде. У меня уже почти получается подводное сальто!
— Но как же мне тебя нарисовать, если ты всё время будешь под водой? — спросил художник.
— Не всё время, — ответила Этти. — А вы бы поплыли со мной, посмотрели на меня под водой, потом побежали бы на берег, зарисовали и обратно в воду.
Ханна смело наблюдала за художником, повернув голову к нему. У неё бешено колотилось сердце. «Только не лгите! — вдруг потребовал голос у неё в голове. —
— Но я не плаваю, Этти, — ответил художник.
— Как это, не плаваете? — изумилась малышка. Она наконец перестала стучать зубами. — Почему? Не хотите или не можете? — спросила она, наклонив голову к плечу.
— Этти! — воскликнула миссис Хоули. — Не дерзи!
— Не могу, Этти, — коротко ответил художник. И хотя слова его предназначались малышке, мистер Уилер склонил голову и искоса посмотрел на Ханну, когда произносил их. Ханна замерла от потрясения: его лицо было исполнено невыносимой тоски. Она никогда не видела, чтобы кто-то казался таким печальным. Ханна отвела взгляд, гадая, заметил ли кто-нибудь ещё выражение лица художника, но, похоже, никто не обратил на это внимание.
— Так, Ханна, будь добра, отведи Этти наверх, — распорядилась миссис Хоули. — А потом спустись ко мне сюда. У меня есть к тебе одна просьба.
— Да, мэм, — ответила Ханна.
18
ДЕВУШКА В ТЕНИ
— Я ничего не понимаю, мэм, — возразила Ханна. — Ведь портрет писали в Бостоне, в салоне, а тут всё совсем по-другому.
Миссис Хоули посмотрела на Стэнниша Уилера, который приблизился к Ханне на несколько шагов. «Только не подходите ближе, — мысленно взмолилась Ханна. — Да что же вы задумали?»
— Да, я понимаю, что тебя тревожит, Ханна. — В его словах девочке почудился намёк на что-то личное, но сейчас её это нисколько не беспокоило. Она просто не понимала, как сделать то, что он предлагает. — Видишь ли, — продолжал художник, — работа над фоном уже закончена. И над передним планом, с Клариссой и Этти, в основном тоже. Лайла же на заднем плане, где больше теней, и её фигура не… — Он помедлил. — Не слишком хорошо различима.
— Всё равно, я ведь совсем не похожа на Лайлу. — От одной мысли об этом в ней просыпалась ярость.
— Ничего страшного, — сказала миссис Хоули. — Видишь ли, Лайла всё дулась и сердилась, и тогда я сказала, что, по-моему, будет лучше, если она окажется в более тёмной части картины. Всё-таки девушка с сердитым лицом не производит приятного впечатления, даже такая красавица, как Лайла.
— В этом-то и дело, Ханна, — продолжал художник, разглядывая девочку с ног до головы. — Ты примерно одного роста и сложения с ней. И Лайла позировала, склонившись к вазе.
— Но у меня ведь волосы совсем другого цвета, — вяло возразила Ханна.
— Таких волос, как у тебя, Ханна, больше ни у кого нет. Они удивительного цвета и меняют оттенок, когда меняется освещение. — На губах художника появилась загадочная улыбка и тут же исчезла. — Но это сейчас не имеет значения. Фигура обращена ко мне в профиль. Я намереваюсь положить густые тени в области её головы и лица. Волос фигуры почти не будет видно. Но я могу намекнуть на волосы. Художник должен уметь разбудить воображение зрителя, дать ему увидеть то, что могло бы быть на картине, даже если его там нет. — Он помолчал, повернувшись к миссис Хоули, а потом продолжил: — Ханна, мне на самом деле очень нужно, чтобы ты позировала вместо Лайлы, чтобы я мог написать силуэт.