Хантер
Шрифт:
Едва стадо осталось позади, Хан нашел то, что искал. На самой уже окраине деревни, возле почерневшей от времени калитки, сидела на лавке пожилая женщина. Вид у нее был довольно растерянный, и казалось, будто вышла из дома она больше по привычке, нежели по нужде.
Заметив Хана, она некоторое время всматривалась в него, потом, грузно поднявшись, подалась навстречу.
– Милостивый господарь, обрадуйте старое сердце, скажите, что вы, если не ведьмак, то быть может, охотник, –
Забавно, женщина попала в точку дважды, ведь он был и тем, и другим. Хотя, конечно, под охотником она явно имела в виду теневых охотников – людей, что как и ведьмаки убивали нечисть, получая за это деньги.
Такие охотники одерживали верх в основном за счет зелий и личной боевой выучки, которую отрабатывали годами. И уж их-то встречали куда приветливее, нежели ведьмаков – все же они были людьми.
Вместо ответа Хан показал свои зубы.
– Слава богине! Говорят, ведьмак лучше охотника ровно настолько, насколько лошадь лучше коровы, – совсем не испугалась женщина. – Помогите мне, господарь, они забрали Инейко!
– Хм. Разберемся, – ответил Хан. – Расскажите, что знаете.
Перед тем, как искать неведомую нечисть, Хан хотел услышать всю историю от кого-нибудь еще. Часто бывало так, что слова двух людей по отдельности были чушью несусветной, но вместе давали полную картину.
Однако женщина не добавила ничего нового, повторив показания старосты точь-в-точь.
Да, воруют подростков. Да, черные и страшные. Да, могут появляться днем, под прямыми лучами солнца. На этом все, не считая того, что несколько дней назад они забрали ее внука.
Как забрали?
А вот так: вышел Инейко во двор, курятник чистить, а когда женщина позвала его в дом на обед – подростка уже и след простыл.
Почему же решила, что тут замешана нечисть?
Видела одного из них, убегающего в лес. Потом Инейко искали всей деревней, впрочем, заранее ожидая отсутствие результата.
И, как следствие, ничего не нашли, кроме кожаного шнурка, как-то по-особому хитро плетенного, в котором бабушка и узнала работу дорогого внука.
– Прошу вас, господарь ведьмак, помогите! Верните мне моего Инейко, кроме него у меня никого не осталось! – под конец расплакалась женщина.
– Хм. Сделаю, что смогу, – ответил Хан, поморщившись от обращения.
Он никогда не был «господарем», и быть им не стремился. Как и давать определенные обещания – Хан ценил силу слова и исполнял все сказанное, даже если после жалел об этом.
Женщина еще долго причитала ему вслед, но Хан уже сказал ей все, что мог, и больше ему добавить
Спустя несколько минут он покинул пределы деревни и ступил под прохладную тень леса. Подумав, там он привязал свежеприобретенную лошадь. Мало ли, что это за неправильная нечисть поселилась возле деревни – вполне возможно ее не только подростки интересуют.
Лучше Хан пойдет один, а за животным уже после вернется.
Нарисовав возле лошадки охранный знак, призванный отпугнуть и отвести глаз любому, кто приблизится, он потрепал ее по холке, и ступил на тропу.
Пару минут быстрым шагом – и деревня скрылась за зеленой стеной, хотя Хан еще продолжал чувствовать ее запахи. Впрочем, спустя несколько минут ускоренной ходьбы, пропали и они.
Убедившись, что ничто его не отвлечет, Хан прикрыл глаза и сосредоточился. Может в прошлый раз он что-то пропустил?
Но нет, из нечисти здесь водились лишь леший, да болотник, и то, в противоположной стороне от предполагаемого местообитания похитителей подростков.
Хан выругался и, приподняв повязку, оглядел ведьмачьим глазом лесную чащу. Что-то странное мелькнуло на периферии зрения, но Хан не обратил на это внимания – он искал нечто другое.
И нашел спустя пару минут – тонкий зеленый дымок, след лешачьей тайной тропы. Слабый, почти незаметный – видно, лешак здесь уже давненько не хаживал.
Прикрыв второй, человеческий глаз, чтобы не отвлекаться, Хан потянулся за дымком. Шаг, два и вот он уже в другой части леса – лешачьи тропы так и действуют, если знать, как ими пользоваться.
Еще несколько переходов и Хан понял, что близок к цели. Нечисть затаилась, но была уже совсем рядом.
– Выходи, народ, не обижу. Поговорить хочу, – позвал Хан.
– Чтоб ведьмак, да нечисть не тронул? – раздалось из лесной чащи.
– Не та вы нечисть, за которой я пришел, – ответил Хантер. – Да и я не тот ведьмак, что без разбору нечисть распыляет.
– Слыхал я про тебя, Охотник, – проскрипел лешак. – Мой племянник с Усманского леса мне о тебе рассказывал. Ты как на мою тропу ступил, так я сразу понял, что ты тот самый.
Перед Ханом появился низенький старичок, едва достававший ему макушкой до живота. Из длинной зеленой бороды торчали сухие листья, пополам с мелкими ветками и прочим лесным мусором.
Старичок взмахнул рукой, и из земли рядом с ним вырос пень, на котором он и расположился. Каждое движение лешака сопровождалось скрипом, кожа его больше напоминала кору дерева, а из-под мохнатых изумрудных бровей блестели два глаза, похожие на черных жучков, притаившихся в дупле.