Хантер
Шрифт:
И если всех темных высших, с их магией смерти, можно было бы назвать злом, то Рей, несомненно, был его апофеозом.
И что теперь будет?
Хан снял проклятье, а староста обещал присмотреть за смесками, но если Темный Малефик вдруг решит вернуться в эту деревушку… да и сбежавшая девчонка радости не добавляла – а ну как у нее снова смесок родился? Знал бы Хан о ней, да о Рее раньше…
Хотя, что бы это изменило? И без того догадывался, что проклятье
Сделанного все равно не воротишь, да и Темный Малефик вряд ли в эту деревню вернется, а сбежавшая девчонка, теперь уже женщина, своих не выдаст, ведь у нее там сын остался.
Хан пришпорил лошадку, размышляя, куда бы направиться ему теперь, как копыта животного зачерпнули воздух, снизу раскрылась пропасть, и Хан полетел туда, не успев ничего сообразить.
Глава 4. И овцы сыты, и волки целы.
Приземление, вопреки ожиданиям, оказалось мягким – копыта лошади плавно опустились на темную каменную плитку, жалобно звякнув в воцарившейся вдруг тишине.
Хан соскочил с кобылы, в мгновение ока обнажив свои кинжалы, оскалился, сорвал повязку с ведьмачьего глаза, и понял, что попался.
Маг.
Да не просто какой-нибудь чародей, способный, разве что, фейерверк цветистый устроить, а настоящий, сильный маг.
И сейчас Хан находился в его башне, где даже камни ему помогали.
Это не с нечистью бороться – против толкового волшебника ни кинжалы, ни зубы не сдюжат. Особенно, когда он готовился к встрече.
Наверно, если бы все маги смогли объединиться, то они отвоевали бы людям независимость. Но, на счастье высших, магам это было неинтересно – ими владела жажда знаний, как ведьмаками владел голод.
Нет, многие маги оказывали помощь людям, например, снимая проклятья, или продавая им свои амулеты, однако, в основном, этим занимались лишь слабые чародеи, либо ученики.
По-настоящему сильных магов мало что интересовало в этом мире, и здесь заключался великий парадокс – люди, могущие практически все, не хотели делать абсолютно ничего.
Правда, как и везде, исключения все же встречались – некоторыми магами, помимо жажды знаний, владела еще и жажда власти. Правда, сил у таких обычно бывало как раз таки совсем немного.
Хан видел магов прежде лишь издалека, и то, даже не самих магов, а их башни, которые они строили, дабы накапливать себе магию, и, желая оказаться ближе к источникам высшей силы.
Этого «издалека» Хантеру вполне хватило. Не волновали его маги – не связывал он отчего-то с ними свое доведьмачье прошлое.
Он больше высшими интересовался.
– Ведьмак?! – в голосе мага, поймавшего его в ловушку, слышалось неприкрытое удивление, будто он ожидал увидеть здесь
Впрочем, выяснять кого именно, Хан не стал. Как и не стал дожидаться от мага каких-либо действий – ведьмачий глаз говорил ему, что это не ученик, а полноценный, весьма сильный чародей.
Поэтому-то Хан вскочил обратно на свою лошадь, пришпорил ее что есть мочи, и торопливо зажал в кулаке простой кусочек дерева, который всегда висел у него на шее, скрытый от посторонних глаз.
Ловушка мага была хороша всем – наверно, с нее не смог бы выбраться и сам Темный Малефик. Но, к счастью Хана, выплетая заклятия магией высшей, чародей недооценил магию низшую, какую испокон веков употребляла нечисть. А может, и не знал он нюансов и истинной мощи навьей силы – зачем, если ей только из нави вышедшие пользоваться и могут?
Это сыграло ведьмаку на руку, потому что деревяшка на его шее была непростой, а с секретом. Ее Хану Усур подарил, и открывал этот подарок тропу. Из любой точки двух империй прямиком в лес молодого лешака. Ведьмак им пользовался, когда на путь долгий времени зазря терять не хотел.
Был еще у Хантера вариант от мага скрыться – по нави пробежать. Да только тогда бы и с кобылкой, и с деньгами, и со всеми вещами пришлось бы расстаться, а этого ведьмак не хотел. Впрочем, не сработал бы ключ лешего – пришлось бы так, но ключ все же сработал.
За мгновение до перехода, Хану показалось, что кто-то вцепился в хвост его лошадке, но разбираться было поздно.
Пара шагов, и вместо давящих магических стен, вокруг оказался зеленый, искрящийся свежестью лес.
Тропа схлопнулась, оставив одураченного мага одного в его башне.
Только вот радость Хана длилась недолго – в ноздри ударил резкий, хищный запах волка, и напуганная донельзя кобыла, безумно заржав, понеслась вскачь, петляя среди деревьев.
Чтобы не быть выбитым из седла низко растущей веткой, Хану пришлось пригнуться к самой ее холке.
– Вот это фокус! С ключом лешака, это ты, конечно, круто придумал, хотя непонятно, какой такой лешак ведьмаку доверять станет, – послышался странно рыкающий голос.
Запах зверя переместился левее, и, опустив взгляд, Хан увидел рядом с собой бегущего волка, настолько крупного, что головой тот мог коснуться стремени.
Но не только рост отличал его от обычного животного – вокруг волка ярко горело магическое поле, словно был он мощнейшим артефактом.
Правда, лошадь Хана ведьмачьим глазом не обладала, и потому косилась на него глазом обычным, отчаянно пытаясь оторваться от преследования.
Хантера подобная компания тоже не слишком радовала, но, в отличие от лошади, ведьмак свои чувства держать при себе умел.