Хаос и Амбер

Бетанкур Джон Грегори

— Погоди…

Я пошевелил ступнями и кончиками пальцев нащупал пол. Твердый, голый. Никакого ковра — дощатые половицы, отполированные, как стекло. Пол как пол. Я нахмурился. Так почему же тогда я никак не могу удержать равновесие? И почему все вокруг непрерывно движется?

Эйбер оглянулся и через плечо посмотрел на отца.

— Если ты опять отключишься, отец поможет тебе очухаться.

— Но…

— Хватит маленькую деточку корчить! Вставай, и все тут!

Я свирепо зыркнул на Эйбера, но промолчал. Он не понимал меня.

Что ж, надо было просто — напросто показать ему. Никто не смог бы ровно стоять здесь, когда пол то и дело двигался.

— Поднимайся! — повторил он. — Вставай на ноги, Оберон!

— Помоги мне…

Со вздохом Эйбер уложил мою правую руку себе на плечо и потянул меня вверх. Он был сильнее, чем казался на взгляд, как и все в моем семействе, и потому поднял меня на ноги довольно легко, учитывая, что я весил фунтов на сто больше него.

Привалившись к Эйберу, я не без труда выпрямился. Комната продолжала двигаться. Углы смещались в стороны. Пол упорно пытался уползти у меня из-под ног. Если бы Эйбер не поддерживал меня, я бы непременно упал.

— Ну, вот и славненько, — проговорил он, по обыкновению, весело. — Лиха беда — начало. Хаосская болезнь. Все понял?

Он отпустил меня. В первую секунду все было не так-то и плохо. Я постоял, потом взял Эйбера за руку и даже подумал о том, а не попытаться ли мне сделать шажок — другой. Пожалуй, я действительно мог бы совершить прогулку на пару — тройку футов.

Но тут стены скрутил спазм, они замигали красными и желтыми огнями. Пол заходил ходуном. Я почувствовал, что падаю, и с такой силой сжал руку Эйбера, что он взвыл:

— Не на — до!

Брат пошатнулся под моим весом и не без труда устоял на ногах.

В ушах у меня свирепо загудело. Комната бешено завертелась, пол заскользил под ногами, и я почувствовал, что заваливаюсь назад. Эйбер проворно подхватил меня под плечи и, ворча, уложил на пол.

Я уперся пальцами в широкие половицы, чувствуя, как мир вращается вокруг меня, и молясь о том, чтобы все вокруг поскорее замерло. Да что ж это за место такое? Я тут даже на ногах стоять не мог!

Крепко зажмурившись, я попытался прогнать все мысли об этом месте и пожелал вернуться в Илериум. Как-то раз, если на то пошло, у меня такое получилось.

А вот теперь не вышло.

— Хочешь попытаться встать еще разок? — полюбопытствовал Эйбер.

— Нет!

— Хотя бы сядь, — посоветовал он. — У тебя получится. Попробуй.

— Ну, может быть…

Я вдохнул поглубже, уперся ступнями в пол и сел. Стены плыли по кругу, как будто кто-то отстегнул их от пола. Но по крайней мере теперь я сидел.

— Уже лучше, — похвалил меня Эйбер. Я заметил, что он потирает руку в том месте, где я ее чересчур сильно сжал. — Спешить не будем.

— Мне поспать надо, — проворчал я. — Проспался бы — глядишь, и исчез бы этот кошмар!

— Ты привыкнешь. Со временем.

Со временем? Хорошенькое дельце! Уж что-что, а ходить я всегда умел, даже

когда нарезался до такой степени, что дороги не разбирал. Но Эйбер, судя по всему, не собирался позволять мне расслабляться.

— Дай мне руку. Я еще раз попробую.

— Ты уверен? — чуть растерянно спросил Эйбер. И снова потер руку видно, я все-таки вправду перестарался.

— Ты уж прости — ну, что я тебе так руку… — проговорил я и посмотрел ему в лицо. Лицо мерцало. На макушке у Эйбера то вдруг появлялись, то исчезали рога, то снова появлялись. Нет, еще ни разу в жизни у меня так жутко не кружилась голова и так не страдала моя ориентация в пространстве.

— Не переживай, — сказал Эйбер. — Всякое случается. На мне все, как на собаке, заживает, и к тому же я обидчив. — Он хмыкнул. — Отомщу тогда, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. Пожалуй, тебе стоило бы немного посидеть смирно.

Я медленно пополз к кровати. Это было подобно путешествию по непрерывно качающейся льдине. Я качался то в одну сторону, то в другую и мучительно старался не соскользнуть. Наверное, мне стоило придержаться за кровать, чтобы обрести равновесие. Меньше всего мне хотелось думать о том, чтобы подняться на ноги.

Но только я добрался до кровати и стал забираться на нее, как Дворкин бросился ко мне, ухватил меня за волосы и запрокинул мне голову назад. Глаза у меня в ужасе выпучились, краски и огни заплясали вокруг, будто фейерверки.

— Отпусти! — вскрикнул я, будто затравленный зверь.

Наклонившись к самому моему лицу, он заглянул мне в глаза, будто врач, осматривающий нового пациента. От него разило перегаром. Стало быть, он запил. Это был нехороший знак. В Джунипере он напивался до ступора, если сталкивался с неразрешимыми проблемами.

— Интересно, — прокомментировал Дворкин и отпустил меня.

Я рухнул навзничь, испустив судорожный выдох, а потом свернулся на полу в клубок. Дыхание мое было частым и неровным. Мне хотелось укутаться во вселенную, как в одеяло.

— Не засыпай, — строго распорядился Дворкин. Я подслеповато глянул на него сквозь пелену тумана, застлавшего мне глаза.

— Почему? — прошептал я.

— Потому что умрешь.

Я простонал:

— Я слишком упрям, чтобы умереть.

— Если так, то ты большой дурак, мальчик мой.

— Отправь меня обратно в Джунипер! — взмолился я. — Или в Илериум. Куда-нибудь, только бы здесь не оставаться!

Я бы предпочел в одиночку, без оружия встретиться с войском адских тварей, чем еще хотя бы минуту терпеть муки в этой Тени Владений Хаоса.

— Спокойно, Оберон, — отозвался Дворкин и заходил по комнате. — Мне нужно подумать.

Как только комната начала мало — помалу успокаиваться, я усилием воли заставил себя перекатиться к кровати. Там я сел, прислонился к кровати спиной и уставился на Дворкина. Пока я сидел неподвижно и дышал неглубоко и редко, комната вела себе более или менее приемлемо.