Хаос и Амбер

Бетанкур Джон Грегори

— Тебе бы лучше сесть, — проговорил Эйбер торопливо.

— Нет. — Я скрипнул зубами и сделал еще шаг. И еще один.

— Ты упадешь.

— Ты очень сильно удивишься, — заметил я, — когда узнаешь, на что я только способен, если хорошенько захочу.

Капля камень точит. Я сделал еще один шаг. Все вокруг меня качалось. В ушах гудело так, словно вой ветра стал громче раз в сто.

Хаосская болезнь, говорите?

Я бросился к брату.

Эйбер охнул.

ГЛАВА 3

То

ли ледяная вода на меня так подействовала, то ли просто из-за того, что я оторвался наконец от кровати и начал двигаться, но в те мгновения, когда я начал злобно подступать к моему братцу, я вдруг осознал, что меня уже не так сильно тревожат странные шумы, пульсирующие цвета и неупорядоченные с виду движения окружающего мира. Теперь все мое внимание сосредоточилось на мести брату, и это хоть как-то компенсировало все, что могло меня отвлекать. Не без усилий, но я мог стоять и ходить сам — пусть неуклюже и неровно. Достижение так себе, но хоть что-то.

Эйбер неожиданно расхохотался, вытянул руку, пошарил в воздухе, и в руке его, откуда ни возьмись, возникло большое белое полотенце.

— Возьми. — Он швырнул полотенце мне в лицо. — Ты неважно смотришься, когда мокрый.

— А, так ты это усек наконец?

Я помотал головой, будто пес, вымокший под дождем, и мне было все равно, что комната вдруг подпрыгнула, а потом нырнула вниз. Главное было хорошенько обрызгать Эйбера. Тоже, конечно, из мести. Но я тут же пожалел о содеянном.

— Эй! — Эйбер заслонился руками. Большого удовлетворения я не испытал. Я начал вытираться, и брат проворно усадил меня на первый попавшийся стул, а потом стал глазеть на меня, как охотник на диковинного зверя. Я смутно догадался: Эйбер боится, что я, того и гляди, рухну замертво или просто вырублюсь. Ну ладно. Поднять он меня поднял, и отдыхать я больше не собирался. Вправду я подхватил какую-то там хворь или нет, но мне следовало выяснить, что я успел упустить. Не для того мы сюда попали, чтобы я тут отсыпался.

— И долго я в кроватке провалялся? — осведомился я.

— Трое суток.

— Трое суток?! — Я вытаращил глаза, не в силах поверить в это. Невероятно!

Эйбер пожал плечами.

— У нас дел было по горло. В конце концов отец решил, что сам ты не проснешься, и вот последние три часа мы только тем и занимались, что говорили с тобой, пытались тебя растолкать, орали на тебя. Ты начал хоть как-то реагировать только тогда, когда отец сказал тебе, что ты нужен какому-то королю. Насколько я понял, не королю Утору?

— Королю Эльнару. Я состоял у него на службе в Илериуме. — Я покачал головой и поморщился: комната пошла по кругу. Но как только я замер, все успокоилось. — Я вас почти не слышал. Я спал. А снилось мне, будто я плыву на корабле.

— На корабле? С чего бы это?

— Эта комната — все здесь — как бы движется. И до сих пор движется. Но на самом

деле это не так, верно? Дело во мне?

— Боюсь, что так, Оберон.

Я вздохнул. Пока я не шевелился, комната вела себя более или менее смирно. Медленно и осторожно повернувшись, не делая резких движений, я обнаружил, что пол как бы ускользает из-под ног. Он вроде бы пытался смещаться в ту или в другую сторону, в зависимости от того, куда я поворачивался. Замерзший, промокший, мучающийся от тошноты и совершенно несчастный — вот почти исчерпывающее описание моего состояния. Однако теперь головокружение почти отступило, а вместе с ним, отчасти, и желание распять Эйбера.

Чувствуя себя чуть — чуть лучше, чем собака, которую хотели утопить, да не утопили, я швырнул полотенце в Эйбера, целясь ему в голову. Он поймал полотенце, отбросил в сторону, щелкнул пальцами — и полотенце исчезло так же легко и послушно, как появилось.

— Не спать, — снова предупредил меня брат.

— Уснешь тут, как же, когда ты меня стережешь, — буркнул я. — А как насчет того, чтобы маленько перекусить? — Я ощущал внутри себя пустоту, жаждущую, чтобы ее чем-нибудь заполнили. — И выпить. Я готов выпить море вина.

— А ты уверен, что это мудро?

— Ладно, к чертям вино. Помираю от голода. Если тебе удастся раздобыть еды, хотелось бы чего-нибудь самого простого. Хлеба, сыра, ну, может быть, мясного пирога — чего угодно, лишь бы поскорее.

Эйбер растерялся, уставился себе под ноги.

— Еду подают внизу. Но до обеда еще часа два — три. Как думаешь, не дотерпишь?

— Я… Пожалуй, я бы лучше тут поел.

К ходьбе по лестнице я пока морально не подготовился.

Эйбер пошарил в воздухе и выудил из ниоткуда накрытый поднос, который тут же водрузил на стол. Хлеб, сыр, острый нож и большущий стакан с чем-то, похожим на сидр.

— Вот спасибо! Присоединишься ко мне?

— Пока нет. Я…

Он не договорил. Где-то за дверью зазвенел колокольчик. Звякнул три раза — и стих. Эйбер так сдвинул брови, что я понял: ничего хорошего этот звоночек не предвещал.

Я спросил:

— Что за трезвон?

— Гости.

— Нежелательные?

— Я… не знаю. — Он встал, шагнул к двери, остановился. — Не засыпай, — зловеще предупредил он. — И вообще. Там, откуда родом этот кувшинчик, воды еще уйма. Я вернусь через пару минут.

— Не буду я спать, — пообещал я и хихикнул, старательно разыгрывая невинность. — Даже думать не могу про то, чтобы лечь, после того, как трое суток провалялся.

— Гм — м-м…

Эйбер с сомнением глянул на меня и закрыл за собой дверь.

На вид еда была хорошая. Я отрезал большой кусок сыра и принялся медленно его пережевывать. Сыр оказался очень вкусным — острым и хорошо выдержанным, с небольшим привкусом дымка. Я съел еще кусок. Какой смысл ждать братца, если он все равно есть не собирался?