Хаос и Амбер
Шрифт:
— Рыженькая, говоришь? — Я вздернул брови. Некоторые из моих лучших любовниц были рыжеволосыми.
— Угу. Волосы у нее жутко рыжие, очень длинные, ужасно густые и растут по всему телу. — Заметив, как у меня вытянулось лицо, Эйбер хихикнул. — Ну, то есть… на тех частях тела, которые я видел невооруженным глазом. О прочем я могу только гадать.
— Не сказал бы, — уныло проговорил я, — что это звучит многообещающе.
— У Этшеллов обед проходит скромно, но с соблюдением всех традиций. Не более двадцати приглашенных. Не сомневаюсь, ты на всех произведешь должное впечатление.
— С
— Тебе доводилось обедать у них раньше?
Я вздохнул.
— Не у них, так у их двойников в Илериуме.
— Ты убедишься в том, — ободряюще кивнув, заверил меня мой брат. — что к ним стоит наведаться хотя бы ради угощения. Ну а теперь тебе надо почистить перышки перед приемом у тетушки Ланары.
Я примерял наряд за нарядом. Гораций и Эйбер помогали мне. Мой братец с помощью Логруса извлекал неведомо откуда роскошные одежды, но всякий раз, стоило мне только подумать, что я выгляжу лучше некуда, Эйбер неодобрительно мотал головой и снова принимался за дело. Кружевные воротники, туфли, похожие на золотые копытца, шляпы неимоверно замысловатых форм — я примерял все это, а потом срывал с себя. У меня на кровати скопилась груда забракованного шелка, кожи и кружев с оборками.
Когда я в очередной раз встал перед зеркалом и взглянул на свое отражение, я еле удержался от хохота. Последний наряд показался мне нелепым. Алые штаны, красная рубаха со множеством складок и рукавами, пышностью сравнимыми с перезрелыми дынями, и на редкость легкомысленная шляпа с длинными, ниспадающими назад красными перьями. Ничего более дикого в своей жизни не видел.
И что самое печальное, Эйбер ко всему этому отнесся удивительно серьезно. Сам он нарядился во все темно — синее — только на рукавах рубахи сверкали золотистые блестки. Перья у него на шляпе были еще длиннее и роскошнее, чем у меня — но тут уж, естественно, я ничего не имел против.
Я повертелся перед зеркалом, еще раз придирчиво оценил свой наряд и решил в конце концов, что не так все плохо. Если не обращать внимания на яркие цвета и пышность рукавов, в остальном все предметы одежды сидели на мне отлично и очень мне шли.
— Видела бы меня сейчас Хельда, — пробормотал я.
— Что ты сказал? — осведомился Эйбер из глубины комнаты и, подойдя ко мне, подал мне ремень с висящим на нем мечом.
— Скажи, ты уверен в том, — спросил я, наверное, в десятый раз, — что все будут одеты примерно так же?
— Конечно.
Если верить Эйберу, то согласно традиции я не имел права прибыть в гости через посредство Карты. Я должен был доехать до дома тетушки Ланары в открытом экипаже, торжественно выйти из него, затем взойти по лестнице, где меня обступит толпа гостей, явившихся засвидетельствовать свое почтение и выразить наилучшие пожелания. После всего этого я наконец должен был прошествовать в большой зал. Там должен был начаться пир в мою честь, а потом — бал и прочие развлечения до рассвета. За ужином мне предстояло впервые узреть Браксару — в то мгновение, когда ее папаша
— Приемы у тетушки Ланары издавна славятся своей сверхроскошностью, сообщил мне Эйбер. — Все сколько-нибудь важные персоны непременно съедутся туда. Не исключено даже, что к ним может пожаловать сам король.
— А отец?
Эйбер нахмурил брови.
— Ему следовало бы появиться. Если его не будет, все это заметят и пойдут разговоры. Не хочешь еще разок попробовать вызвать его через Карту?
Я пожал плечами.
— Наверное, лучше попробовать. Даже если он не приедет туда, ему следует узнать о том, что тут у нас делается.
Эйбер принес мне отцовскую Карту, и я старательно вгляделся в нее. Получилось не сразу; прошло довольно много времени, прежде чем изображение отца дрогнуло. Казалось, он где-то очень далеко, и именно поэтому так долго не откликался. Отец предстал передо мной словно через туманную дымку. У него за спиной темнел сосновый лес.
— В чем дело? — рявкнул он.
— Мы волновались за тебя, — сказал я. — Аудиенция у короля Утора…
— Не состоялась, — закончил за меня начатую фразу отец. — И хватит об этом. Происходят намного более важные события. Я вернусь через пару дней. До той поры смотрите в оба. Наши враги торопятся.
Неожиданно он исчез. Я так и не успел рассказать ему о змее, который подглядывал за мной, о жуткой и таинственной грозе, о Реалле, которая была послана, чтобы убить меня, о моей помолвке с Браксарой. Кто, интересно, сильнее торопился?
Я пересказал брату все, что услышал от отца.
— Очень любопытно, — отметил Эйбер.
— Очень, — согласился я.
— По крайней мере он намеревается вернуться. А как ты думаешь, где он находился? Хоть какие-то догадки у тебя есть?
— Уж точно, он — не во Владениях Хаоса. Лес у него за спиной выглядел вполне обычно.
— «Происходят намного более важные события»… Что он имел в виду, на твой взгляд?
— На мой взгляд, в нашем семействе бурно распространяется безумие.
Я нацепил и застегнул ремень. Что говорить — эта перевязь много лет служила мне верой и правдой, но я не мог не видеть, как она состарилась. Эйбер, естественно, это тоже заметил.
— Тебе нужно оружие, соответствующее твоему положению, — заявил он. — Я позаимствую кое-что из отцовского.
С этими словами он решительно направился к двери.
— А у отца что, оружие какое-то особенное? — крикнул я вслед брату.
— Я выберу заколдованное! — бросил Эйбер через плечо, после чего помчался по коридору, вбежал в нишу и взлетел вверх по узкой лестнице.
Мне не пришлось долго ждать. Не прошло и минуты, как мой братец вернулся и принес самое прекрасное оружие, какое я когда-либо видел в жизни. Это был длинный меч, весь клинок которого, от рукояти до самого кончика, был покрыт затейливыми надписями. Рукоять, инкрустированная золотом, серебром и драгоценными камнями, легла в мою руку так, будто этот меч выковали специально для меня. Я взвесил клинок в руке. Он оказался на удивление легким — намного легче, чем ему следовало бы быть, учитывая его размеры и количество украшений.