Хаос и Амбер
Шрифт:
Она развернулась и первой направилась к библиотеке. Как только мы вошли, она прикрыла дверь и заложила ее засовом, после чего прошествовала к дальней стене, коснулась рукой основания подсвечника — и в стене тут же открылась маленькая дверца, хитро замаскированная под стенную панель. За дверцей не то располагалась потайная комната, не то начинался туннель. Я не разглядел, что именно, поскольку Фреда только заглянула туда и проворно закрыла дверцу. По всей вероятности, там оказалось пусто. Я расслышал тихий щелчок — это закрылся потайной замок.
Я вопросительно посмотрел на Эйбера.
— Я
— Вы вообще многого не знаете, — заявила Фреда.
— С тех пор, как мы оказались здесь, за нами постоянно шпионили, сказал я сестре. — Эйбер пытался защитить нас заклятиями, но мы не уверены, что у него получилось. А ты чем можешь нам помочь?
— Подожди. Сейчас проверю.
Фреда подобрала подол платья и села к столу. Затем, глубоко вдохнув, она зажмурилась и словно бы впала в легкий транс. Я видел, как трепещут ее ресницы. Несколько раз у нее дрогнули руки, но в остальном она оставалась неподвижной и хранила безмолвие.
— Виски? — спросил у меня шепотом Эйбер.
Я кивнул и взял у него бокал. Он налил мне виски; мы, не произнося тоста, чокнулись, уселись напротив Фреды и стали потягивать спиртное, поджидая сестру. Я еще ни разу не видел, чтобы она занималась чем-то подобным, и гадал, долго ли протянется ее медитация.
Наконец, когда миновало минут десять — пятнадцать, Фреда вдруг открыла глаза.
— А ты умница, — сказала она Эйберу. — Я нашла только одну — единственную лазейку, но, как мне показалось, ею никто не воспользовался.
Эйбер с явным облегчением улыбнулся.
— Здорово!
— А ты заделала эту лазейку? — спросил я у Фреды.
— Да. Теперь никто не сможет подглядывать за этим домом так, чтобы мы об этом не узнали. Это я вам могу обещать.
— Говорил же я тебе, Фреда — настоящая мастерица! — хвастливо воскликнул Эйбер.
— Мне красного вина, пожалуйста, — попросила его Фреда.
Она достала из сумочки маленькую колоду волшебных Карт, перетасовала их и принялась раскладывать на столе перед собой. Я узнал свой портрет, изображения отца, Эйбера и остальных членов нашего семейства, включая саму Фреду. Вскоре Карты легли по кругу — так, что все, кто был изображен на них, смотрели в центр.
Пока Фреда раскладывала Карты, Эйбер налил в бокал красного вина и поставил рядом с ней, а мне и себе подлил виски.
— Терпеть не могу выпивать в одиночку, — признался он.
Я не понимал, что делает с Картами Фреда, но они помогали ей предсказывать будущее — или варианты будущего, — а как раз в этом мы и нуждались сейчас сильнее всего. Придвинувшись поближе к столу, я увидел, как она взяла последнюю Карту и уложила ее точно посередине круга.
На этой работе кисти Эйбера был изображен Локе, и портрет этот был написан без всякого подобострастия: с Карты на нас смотрел недовольный, напыщенный мужчина в серебристой кольчуге, с небольшим брюшком (на самом деле никакого брюшка у него не было). По его взгляду можно было предположить, что он страдает хроническим несварением желудка.
— Ну? — не выдержал я.
— Все как-то… неопределенно. Разложу еще разок.
Фреда нахмурилась и собрала колоду. Мне показалось, что ей не понравилось
Мы с Эйбером продолжали молча следить за сестрой. На этот раз Карты легли немного иначе — но все равно в середине оказался Локе.
— Итак? — поторопил я Фреду и пересел на стул, стоявший ближе к ней. Какие вести? Будут какие-нибудь предсказания?
Довольно долго сестра молчала и изучала взглядом Карты. Я хранил молчание, хотя все фибры моей души требовали немедленных ответов.
— Ты пока не знаешь, — наконец изрекла Фреда. — Верно?
— Не знаю — о чем, позвольте уточнить? О чем-то, что ты узрела в картах?
— О Локе. Он жив.
— Быть не может!
Я точно знал, что наш брат погиб в Джунипере. Я видел его в шатре после битвы, видел, как за ним ухаживали лекари. Он умер у меня на глазах.
— Да, я тоже так думала. — Фреда медленно опустила голову. — Но карты говорят о том, что ты, Оберон, вскоре встретишься с ним. Быть может, даже нынче вечером.
Я покачал головой.
— Я был рядом, когда он умирал, Фреда. Ты видела его тело. Локе мертв. Мы сожгли его труп, помнишь?
— Мы все это видели, — подтвердил Эйбер.
— Знаю, — прошептала Фреда. — Я все помню.
— Так почему же ты думаешь, что он жив? — спросил я.
Она взяла бокал и пригубила вино.
— Потому, — ответила она, — что сегодня утром я говорила с ним.
ГЛАВА 22
— Это обман! — воскликнул я, встал и принялся расхаживать по комнате. Ты знаешь, как хитры наши враги, Фреда. Они придумали, как одурачить тебя.
— И я так подумала, — призналась сестра. — Но он знал такое… такое, о чем ведали только мы с ним, и больше никто. — Ее голос дрогнул. — Это был он, Локе. Клянусь вам.
Я глубоко вдохнул и шумно выдохнул. За последний месяц со мной произошло столько невероятного… кто знает, а вдруг лорды Хаоса и вправду умели воскресать из мертвых?
— А ты что думаешь об этом? — спросил я у Эйбера.
Пускай порой он бывал инфантилен, но он был не дурак и многое знал, а в отсутствие отца вообще служил главным поставщиком сведений обо всем, что имело отношение к магии. Наверное, Фреда в области магии была подкована лучше всех прочих моих братьев и сестер, но она раздражала меня своей упорной склонностью к мистике, и вдобавок после общения с ней у меня всегда создавалось впечатление, что она утаила почти столько же, сколько рассказала.
— Не знаю, что и сказать, — признался Эйбер. — Наверное…
В дверь библиотеки тихо постучали. Я дал знак Эйберу, он поспешил к двери и отпер ее. На пороге стоял Анари.
— Милорды, леди Фреда, — с поклоном возвестил он. — Лорд Фенн — в столовой. Он попросил, чтобы я сообщил вам об этом. Он желает повидаться с вашим батюшкой.
— А как насчет Изадоры? — полюбопытствовал я. Фенн и Изадора еще до падения Джунипера отправились на поиски тех. кто мог бы поддержать наше войско. Они не вернулись, и с тех самых пор мы не имели от них никаких вестей.