Хаоспатрон
Шрифт:
Рейд по этой пересеченной местности успешно завершился на узкой, но асфальтированной дороге, огибающей ближайший перелесок. Хранитель проехал по ней до перекрестка с шоссе и свернул налево. Вскоре он очутился перед новым пересечением, на этот раз с главной трассой. «Шоколадка» противника уже давно вырулила из грязи, но след из комьев земли пока был виден, встречные и попутные машины не успели раскатать его тонким слоем до полного исчезновения. Хранитель двинулся по следу, одновременно пытаясь уловить на интуитивном уровне, куда мог свернуть коричневый «немец» и свернул ли он вообще.
Интуиция утверждала, что следует поднажать и ехать строго
Система мониторинга улавливала присутствие поблизости «меченого» оружия. То есть где-то рядом находилось оружие, побывавшее в хранилище Шато, но по какой-то причине возвращенное в «большой мир». Вариантов было два: либо это было нечто взятое для выполнения текущих задач Арбитрами, либо что-то украденное Отступником. И в первом, и во втором случае Хранителю следовало двигаться на сигнал. Ведь система могла уловить сигнал «метки», которой владел Арбитр только в трех случаях: если имуществом Шато временно распоряжались Хранитель, Помощница или Наблюдатель. Самого Хранителя система автоматически исключала, Наблюдатель был далеко, оставалась только Помощница. То есть, как ни старались Отступник и Деструктор, полностью изолировать Помощницу им не удалось. Если же программа вычислила «меченое» оружие Отступника, фактически ничего не менялось – Хранителю следовало ехать на сигнал. Что он и сделал.
На этот раз не пришлось срезать путь через бездорожье. В сторону источника сигнала шло более-менее приличное шоссе. Всего через десять минут Хранитель очутился на «замкадовской» городской окраине, а еще через пять углубился в спальный район и увидел то, что искал. Далеко впереди маячила колонна из трех машин, замыкал которую заляпанный грязью коричневый внедорожник.
Хранитель прибавил и через пару минут почти нагнал машину противника, но… бывшие преследователи выкинули неожиданный фортель. В крыше «немца» открылся люк, из которого высунулся боец с короткой винтовкой. В следующий миг машина нырнула под пешеходный мостик, а еще секундой позже раздался выстрел, и мостик тут же подернулся синевато-серой пеленой хаосвихря. Мостик на глазах начал таять, а на десятой секунде исчез.
Поскольку выстрел прозвучал едва слышно, и характерный хлопок взорвавшейся пули хаоспатрона тоже не сильно нарушил общий шумовой фон пригорода, исчезновение мостика прошло практически незаметно для окружающих. Да и не было никаких окружающих в поле зрения. В полдень на спальной окраине со свидетелями туговато. Может быть, из окон ближайших домов кто-то и видел, что произошло, но вряд ли поверил своим глазам.
«Оно и неудивительно, как в такое поверишь? – Хранитель ударил по тормозам. – Для нормального человека это ведь мистика какая-то».
Хранитель прижал машину к обочине и окинул взглядом окрестности. Дальше ходу не было. Уж кто-кто, а Хранитель точно знал, чем грозит попадание в зону воздушной вибрации, которая возникала после взрыва пули хаоспатрона. И знал, что спустя некоторое время обязательно возникнет довольно продолжительная вторичная вибрация, а значит, путь под мостиком заказан, и надолго.
– Программа засекла пиковую активность! –
– Отступник снова выстрелил хаоспатроном. Я опять потерял след.
– Ты уверен, что это был след?
– Теперь уверен. Помощница сумела выйти на связь и сориентировала на Балашиху, но я поехал сюда. Программа засекла сигнал «меченого» оружия.
– И ты решил, что Отступник не доверит такое оружие никому, а значит, должен быть именно здесь?
– Да.
– А о том, что он может доверить подручным перевозку Помощницы, ты не подумал?
– Уверен, в этом вопросе он тоже не станет рисковать. Я правильно действовал. Удалось подобраться ближе, чем вчера, даже почти нагнал, – Хранитель невесело усмехнулся. – Но и только. Один в поле не охотник.
– Иногда ты слишком самоуверен, Хранитель.
– Иногда, – согласился Хранитель. – Долговременные остаточные вибрации после двух выстрелов создали обширную «слепую зону» для нашей специальной связи. С одной стороны, это плохо, но с другой – эта проблема лишает преимущества и Отступника. Ни он, ни его покровитель Деструктор тоже не могут выйти на нашу волну и проследить за нашими перемещениями или разговорами. Я останусь в «слепой зоне» и заодно заглушу обычную связь. Ровно на сутки перехожу в полностью автономный режим. Ты знаешь, что делать в этом случае.
– Заметано, Хранитель, – сказал Наблюдатель. – Хороший ход. Пусть Отступник понервничает. Впрочем, вряд ли он будет нервничать. Ему и без того найдется чем заняться. Военные наконец-то засомневались, что разгром лаборатории – дело наших рук. Теперь в разработку попал и Отступник со своими чистильщиками.
– Хорошая новость.
– В целом да, но… кого военные найдут раньше – нас или Отступника, – вот в чем вопрос.
– Как раз не вопрос, коллега, – уверенно заявил Хранитель. – Сомнения у контрразведки возникли неспроста. Это я подкинул им информацию для размышлений.
– Надеюсь, без подробностей?
– Какой смысл терять время, расписывая подробности? Я поступил проще. Отправил контрразведчикам фото Отступника.
– И что? Как эти ребята поняли, кто перед ними и каким образом он связан с происшествием? На записях из лаборатории засветился ты, а не Отступник.
– Есть в контрразведке кое-кто знающий и меня, и Отступника по прежним делам. Помнишь кавказскую историю, когда я оставил Отступнику шрам на лице? Офицер, который при этом присутствовал, теперь служит здесь, и он в курсе почти всей истории нашего с Отступником противостояния, начиная с Кампучии. Думаю, увидев оба снимка почти одновременно, он сразу понял, о чем идет речь. Собственно, на это я и рассчитывал.
Кампучия (Камбоджа), 29 февраля 1984 года
И снова, оставшись один на один с джунглями, Андрей почувствовал себя неуютно, поскольку вновь ощутил чей-то пристальный взгляд. Теперь он почти не сомневался, что это не фантазия, а настоящий взгляд кого-то постороннего. Вот только Лунев никак не мог понять, где прячется этот посторонний. А еще было непонятно, как он успевает повсюду за группой, как ему удается прятаться настолько качественно, что его до сих пор не засек даже Фролов, и почему он так люто ненавидит Лунева? Где и когда Андрей перешел ему дорогу, чем его обидел, да еще настолько серьезно, что этот загадочный незнакомец определенно готов порвать Лунева в лоскуты? Наконец, почему до сих пор не порвал? Чего ждет? Удобного момента?