Хаоспатрон
Шрифт:
Вывод получился вдохновляющим, но бесполезным. Он не давал ответа, по какой тропе идти дальше. Казалось бы, простейший выбор? Прогуляйся по одной тропе, покричи «ау», потом вернись, прогуляйся по другой. Но как быть, когда кругом враги? Сколько проживешь после первого же «ау»? Вот то-то.
«Не монетку же подбрасывать, – Андрей покачал головой. – Да и нет у меня монетки. Орлам деньги не нужны, как говорит мичман Карпенко. Куда же все-таки пойти, налево?»
Лунев поймал себя на мысли, что ему не напрасно вновь вспомнился Карпенко, а чуть раньше – мама. Оба категорически запрещали спрашивать «Куда идем?». Сразу же строго и вполне серьезно
«Без разницы, что это, пусть и не в опыте дело, – Андрей развернулся и решительно двинулся по правой тропе. – Раз левую «закудыкал», значит, по правой. Доверимся народным суевериям».
Минут десять пути в бодром темпе – получается не меньше километра – суеверия работали преотлично. Тропа была хорошо видна, и никаких проблем не возникло, если не считать неожиданного появления стаи мартышек, с визгом промчавшихся по ветвям и лианам поперек дороги. Андрей не то чтобы испугался (хотя от неожиданности вздрогнул), но в очередной раз задумался, а не следует ли приравнять это происшествие к очередному суеверию, вроде перебежавшей дорогу черной кошки!
«Что-то ты совсем поплыл, матрос, – Лунев усмехнулся. – Так скоро через плечо начнешь плевать и креститься. Отставить приметы! Пошутили и хватит».
Тропа начала забирать влево, и вскоре впереди забрезжил просвет. То ли там, впереди, маячил берег какой-то реки, то ли просто поляна, но определенно место там было достаточно открытое.
Андрей сбросил темп и перешел на мягкий, «кошачий» шаг, которому его пытался обучить все тот же Фролов. Получилось, как обычно, на три с плюсом, но в вечном гомоне тропического леса этого было достаточно. Подкрасться к леопарду в таком режиме не получилось бы, факт, но к людям, да еще если они тоже идут или разговаривают, – запросто.
Так оно и вышло. Лунев незаметно подкрался к открытому месту – это была просторная поляна, – и никто из людей, занявших практически всю поляну, на его приближение не отреагировал. Вот только причиной этому послужило не то, что люди разговаривали или топали в том же направлении, что и Андрей. Все проще. Эти люди были мертвы.
Лунев замер на краю поляны и окинул местность изумленным взглядом. Тела лежали в самых разнообразных позах, в большинстве близко от тропы – кое-где вповалку, чуть ли не штабелями, – но некоторые вдалеке и головой к лесу, словно перед смертью пытались разбежаться во все стороны, покинуть опасную поляну, скрыться в зарослях.
От какой напасти пытались убежать эти люди, Андрей определить не смог. Предположить тоже. Все трупы выглядели какими-то изможденными или скорее – обезвоженными, но ни одно тело не имело видимых повреждений. Ни пулевых, ни ножевых, ни каких-нибудь ожогов. Даже синяков не было видно. Хотя как рассмотришь синяки на этих серых лицах? На этих искаженных гримасами боли и нечеловеческих страданий лицах… французов, еще недавно бодрых и до зубов вооруженных! Униформа и оружие не оставляли сомнений, это были те самые французы.
Луневу стало нехорошо, съеденные бананы настойчиво запросились наружу, и он невольно отвел взгляд, но почти сразу заставил себя снова посмотреть на тропу. Даже без подсчета было понятно, что на этой поляне полег весь отряд, все девяносто семь бойцов. Кто их убил и каким оружием, оставалось загадкой, но сделано это было очень быстро. Оружие у большинства так
Андрей снова обвел взглядом поляну, но уже не фокусируясь на трупах. Теперь он выискивал хоть какие-то признаки чего-нибудь необычного, например «дыма без огня» или чего-то в этом роде. Ведь «вертушку» подбило тоже над открытой местностью. Пока «Ирокез» летел над джунглями, все было нормально, а вляпался в невидимый «дым» он как раз над проплешиной, вроде этой вот поляны. Истлевать и рассыпаться в пыль тела пока не собирались, но ведь местный вариант «дыма без огня» мог действовать как-то иначе.
Лунев простоял минуты три, но не увидел ничего подозрительного, как ни старался. Если у поляны и был секрет, открывать его Андрею проклятое местечко не спешило. Вроде как предлагало рискнуть, если такой любознательный, двинуться дальше по тропе и провести разведку боем.
Неожиданно вновь возникло ощущение присутствия поблизости неведомого наблюдателя, который, похоже, был вполне солидарен с проклятым местечком. Андрею даже показалось, что холодное дыхание тайного врага слегка подтолкнуло в спину.
«Дудки, – Лунев сделал пару шагов назад. – Я лучше лесом, раз такое дело. Нормальные герои всегда идут в обход».
Андрей покосился на ближайший труп, а вернее, на оружие погибшего бойца. Прихватить необычную винтовку хотелось сильно, но осторожность победила любопытство. А если тут применили химическое оружие, и вся эта химия по-прежнему активна, только не висит в воздухе, а сконденсировалась на вещах и оружии погибших? Еще отравишься.
Лунев попятился, углубился обратно в заросли, затем развернулся и пошел почему-то не в обход поляны, а точно по тропе в обратном направлении. К развилке. Какой тумблер щелкнул в голове, Андрей опять не понял, но почему-то теперь он был твердо убежден, что товарищи ушли именно по левой тропе. Может быть, в глубине сознания всплыли слова Фролова насчет того, что французы пошли буквой «Г», и теперь Андрей понял, на что намекал майор. А быть может, Лунев вспомнил собственную примету, работавшую не хуже народных суеверий: первая мысль всегда правильная. Так или иначе, Андрей больше не сомневался. Причем настолько, что даже побежал трусцой, а когда свернул на развилке налево, то и вовсе помчался, как лось, уже не думая о маскировке.
Лунев понимал, что непозволительно шумит, что снова ведет себя неосторожно и может запросто нарваться на засаду, но нервы окончательно сдали, и он уже просто не мог полностью себя контролировать. Бежать хотелось как можно быстрее и дальше. И тот факт, что силы были на исходе, ничего не менял. Как только Андрей сбрасывал скорость, перед глазами всплывали серые лица погибших французов, и сразу же открывалось очередное дыхание, а ноги сами начинали бежать быстрее.
В таком темпе Лунев запросто мог загнать себя до полусмерти, но ему повезло. В тот момент, когда открылось десятое или двенадцатое дыхание, Андрей запнулся за какую-то корягу, не удержал равновесие и растянулся на тропе в полный рост. И только когда Лунев упал, до него дошло, что силы иссякли уже давно. На чем он в таком случае бежал – на голом энтузиазме, адреналине, «ваших молитвах»? Это осталось загадкой.