Харизма
Шрифт:
— Стоп! — сказал пузатый. — Входи.
Я толкнул дверь и вошел в кабинет. Кабинет был обставлен бедно — в углу стоял сейф, рядом кресло и письменный стол, на краю которого торчала лампа на длинной железной ножке. Напротив стола белела крашеная табуретка. Окно было забрано решеткой.
— Садись на табуретку, — сказал пузатый, запер дверь и сел в кресло.
— А где следователь? — спросил я.
— Я следователь, — сказал пузатый.
Он достал из кармана кителя очечник, нацепил на нос очки, неспешно порылся в ящике стола, вынул лист бумаги и ручку. Разложил это все перед
Толстячок вылез из-под стола, довольно потер ладони и повернул лампу так, чтобы она била мне в лицо.
— Ну-с, — сказал он. — Начнем. Рассказывай!
— Матвеев Алексей Леонидович, — сказал я. — Студент Института автоматики, старший лаборант кафедры вычислительных машин, по совместительству работаю начальником отдела информационных технологий московского представительства “ЕМ-софт”.
— Помедленней, — сказал толстяк, выводя на листе бумаги фразу за фразой. — Год рождения, прописка?
Я назвал.
— Отлично, — сказал толстяк, залез в карман кителя и вынул полиэтиленовый пакетик.
В пакетике лежал палец. Следователь потряс пакетиком и бросил его на стол. Поправил абажур лампы, чтобы прямее светила мне в лицо, и подул на обожженную руку. Затем еще раз потер ладони и уставился на меня.
— Ну? — сказал он.
— Палец мой, — сообщил я.
— Руки подыми! — скомандовал толстячок. Я поднял ладони.
— Где же твой? — спросил следователь.
— Не могу знать, — сказал я. — Наверно, дополнительный.
— Ты мне здесь не Ваньку валять! — сурово сказал следователь. — Где хозяин пальца?
— Я хозяин пальца.
Следователь побагровел, вскочил со стула, пробежал взад-вперед по кабинету и сел обратно.
— Убийство — сто пятая статья, — заявил он. — Ты это знаешь?
— Нет никакого убийства, — сказал я. — Палец мой. Сравните.
Я вытянул вперед указательный палец и встал с табуретки.
— Сесть! — взвизгнул следователь. — Сесть на место! Я сам командую!
Я сел обратно на табуретку. Следователь аккуратно развернул полиэтиленовый пакет и вынул палец. Затем покопался в столе, достал черную подушечку с печатью и чистый лист бумаги. Отложил печать в сторону, схватил палец и потыкал его в краску. Затем прижал к бумаге.
— Так, — сказал он. — Теперь подойди сюда.
Я подошел. Следователь схватил мою руку и с силой вжал в красящую подушку. Затем поставил оттиск моего указательного пальца рядом.
— Сесть на место! — скомандовал он. — Сейчас я тебя… Он достал из ящика гигантскую лупу в медной оправе — я думал, такие бывают только в музеях, — и начал внимательно изучать оба отпечатка.
— Ну и где? — заявил он сразу. — Абсолютно ничего общего! Хотя-я-я…
Он долго водил лупой по листку бумаги. Я смотрел в решетчатое окно. Там в ослепитель-но черном небе плыла огромная луна. Такая огромная и круглая, какая бывает только на юге.
— Вот не было печали, — пробормотал наконец следователь, достал платок и вытер испарину на лбу. — У тебя есть брат-близнец?
— Нет, — сказал я. — Единственный ребенок в семье.
— А
— Мой.
Следователь вздохнул:
— Покажи еще раз руки.
Я показал. Следователь снова тоскливо вздохнул.
— Я жду объяснений, — заявил он.
— Не знаю, — ответил я. — Палец мой. Объяснений не имею.
— Как же он твой, когда он вот — Следователь схватил палец со стола и потряс им в воздухе.
— Не знаю, — сказал я. — Сам удивился.
— Ты мне дурить прекрати! — рявкнул толстяк. — Ты себе же еще больше срок накручиваешь! Ты же не хочешь сказать, что у тебя пальцы отваливаются и вырастают заново?
— Не хочу, — кивнул я. — Но приходится.
Следователь шлепнул палец на стол, откинулся в кресле и посмотрел на меня, прищурив глаза.
— Хорошо-о-о… — протянул угрожающе. — Тогда ответь мне, дружок, на такой вопросец… Вопросец… — Он задумчиво побарабанил пальцами по подлокотникам. — Вопросец у меня к тебе будет следующий… Хотя нет, это уже бред какой-то… Матвеев! — рявкнул он неожиданно громко. — Зачем ты его с собой таскаешь?
Я молчал. Действительно, зачем? Следователь встал из-за стола и снова зашагал по кабинету взад-вперед. Наконец он остановился около меня, схватил за подбородок и резко. дернул. Наклонился ко мне с перекошенным лицом.
— Ты что же это, сволочь?! — прошипел толстяк, и из его рта полетели мелкие брызги. — Кого ты надурить решил?!
— Никого я не дурю. Отлетели пальцы, выросли новые. Запишите себе в протокол, что это были молочные пальцы.
— Какие? — удивился следователь.
— Молочные. Как зубы. А теперь у меня коренные пальцы.
Следователь отпустил мой подбородок и снова залез в кресло.
— Ну, Матвеев! — сказал он. — Я хотел тебе помочь, видит Бог. Но теперь тебе придется ответить по закону. Завтра поедешь в город, в управление по борьбе с бандитизмом. Там пусть с тобой разбираются, чей палец и чьи зубы.
— Палец мой, — сказал я.
— А ну-ка сбрось свои пальцы и вырасти новые, — сказал следователь.
— Не уверен, что это возможно…
Я глубоко вздохнул и еще раз посмотрел в окно на луну. Мне вдруг показалось, что я могу все. Я поднял пальцы к лицу, уставился на них и сосредоточился. Ведь если получилось сегодня один раз, значит, получится и второй? Следователь внимательно смотрел на меня. Лампа слепила глаза. В кончиках пальцев началось покалывание. Я мысленно представил себе, как они отваливаются. Но пальцы оставались на месте. Мне даже показалось что они стали чуть больше. Я напрягся… и пальцы начали удлиняться! Они вытягивались прямо на глазах, росли в длину..
— А-а-а-а-а-а!!!!!!!!! — заорал следователь и выхватил пистолет. — Оборотень!!!
— Оборотень? — переспросил я.
Пальцы прекратили расти. Я представил, что на них вылезают длинные когти. Кончики пальцев защипало, и ногти стали выползать наружу все дальше, как лист из принтера.
— Не подходи, — сказал следователь задыхающимся голосом. — Не подходи"!
— Хочешь, клыки покажу? — неожиданно предложил я.
Вместо ответа толстяк вжался в кресло с каменным лицом, выставив ствол пистолета. Рука его судорожно тряслась.