Харшини

Фаллон Дженнифер

Твердо он знал только одно — это было связано с Р'шейл.

Проведя день в седле, Тарджа в полной мере ощутил, насколько он ослаб за время болезни, но неуемность, овладевшая им, не давала ему отдыха, хотя тело и молило о передышке. Он не понимал, откуда взялось в нем это упрямое чувство, и беспокойство по поводу черной пустой дыры в памяти выросло сильнее, чем он хотел бы это признать.

Мысли постоянно возвращались к Хитрии. Он строил и отбрасывал планы разгрома кариенских оккупантов, и, поскольку Тарджа весьма смутно представлял себе,

чем им сможет помочь Хитрия, ничего определенного придумать не мог. Может быть, Дамиан выделит ему пару сотен рейдеров, а может быть — предоставит в его распоряжение всю мощь хитрианской армии. Гадать было бессмысленно.

Он довел Денджона до бешенства, каждый вечер, пытаясь оттянуть остановку на ночлег, убеждая его, что у них есть еще часок до заката. Денджон был изумлен в первый день, терпелив во второй, а на третий посоветовал не лезть не в свое дело.

Но возвращение Тарджи к жизни и впрямь подняло боевой дух солдат. Его знали как подающего надежды офицера, хорошего парня, кандидата на звание Лорда Защитника. Снова увидев его, в красной куртке, полного энергии, люди, уже начавшие привыкать к новому статусу изгоев, воспрянули духом.

На пятый день, после того как Тарджа очнулся, впереди показалась Тестра. Тарджа предложил выслать вперед отряд — разведать, что происходит в городе. Он не хотел, чтобы в городе видели, сколько их осталось, хотя Денджон и был уверен, что слухи о их дезертирстве не успели еще распространиться так далеко на юг.

— Мы не можем рисковать, входя в Тестру все сразу, — настаивал Тарджа.

— Еще вчера ты готов был ехать всю ночь, чтобы поскорее попасть сюда. А теперь хочешь истратить целый день, любуясь видом на город, пока разведывательная группа вернется обратно, — недовольно заметил Линст.

— Я не хочу ждать, — поправил его Тарджа. — Я просто считаю глупым обнаруживать себя, пока не будет уверенности, что мы в безопасности. Кроме того, в Тестре должен стоять гарнизон. Если они уже знают о капитуляции, то могут захотеть присоединиться к нам.

— Хоть мне и не хочется проводить еще один день на этом берегу реки, — ответил Денджон, — но, боюсь, я согласен с Тарджой.

Линст пристально поглядел на них и пожал плечами.

— Как хотите.

Когда он отошел, Денджон повернулся к Тардже.

— Как ты думаешь, не ведет ли он двойную игру?

— Не исключено, — согласился Тарджа. — Кто сейчас командует в Тестре?

— Антвон, насколько мне известно.

— Я помню его. Едва ли капитуляция пришлась ему по вкусу.

— Одно дело не одобрять капитуляцию, и совсем другое — решиться дезертировать, — заметил Денджон.

— И все же стоит его прощупать. Каждый защитник, которого мы вытащим из Медалона, может стать нашим боевым товарищем.

— Согласен. Но сейчас тебе лучше бы отдохнуть. А то ты совсем не стоишь на ногах.

— Я в порядке.

Ему теперь легко давалась ложь. Соврать было куда проще, чем попытаться объяснить, что он не может уснуть, не может остановить бешеный

поток мыслей или закрыться от встающих перед глазами непонятных картин, которые каждый раз застают его врасплох.

С ним что-то произошло. Что-то связанное с Р'шейл и этим ее проклятым харшинским целительством. Но стоило ему подумать о Р'шейл, и в его сознании возникали мириады спутанных и совершенно невероятных воспоминаний. Некоторые из них были реальными воспоминаниями, в этом он был уверен. Другие больше походили на сновидения. В них он видел Р'шейл в своих руках. В них он любил ее — не как сестру, к которой привык, но как любовницу.

Только абсолютная уверенность в том, что испытывать такие чувства к сестре он не может, позволяла ему сохранить рассудок.

Глава 9

— Главный причал выглядит совсем новым.

Териана в ответ тихонько хихикнула. Они прогуливались вдоль берега по талабарскому порту среди утренней суеты, рассчитывая на то что здесь, в толпе, никто не обратит на них внимания. Палило — солнце, причалы были заполонены измученными торговцами и блестящими от пота полуголыми матросами, выгружающими товар и громогласно выясняющими при этом отношения между собой.

— О, это целая история, — ответила Териана, когда они, отскочив в сторону, пропускали золоченый паланкин, проплывавший мимо на руках четырех мускулистых рабов. — Рассказывают, что принцесса Адрина пробовала как-то свои силы в управлении флагманом короля Габлета, Покорителем волн, и протаранила в итоге док. Если верить слухам, именно после этого Габлет и отправил ее в Кариен.

— Ну а если не верить?

— Тогда, видимо, он выдал ее за Кратина, потому что из всех его детей Адрина больше всего похожа на него самого. Если он задумывал какую-нибудь гадость и нуждался в союзе с Кариеном, только Адрина могла помочь ему в этом.

Брэк не стал больше распространяться об Адрине. Он не поделился с Терианой новостями, которые привез из Медалона. В Фардоннии до сих пор полагали, что Адрина все еще на севере. О том, что Кратин мертв, Адрина вышла замуж за лорда Вулфблэйда, а старший незаконнорожденный сын Габлета явился причиной войны между Кариеном и Медалоном, он предпочитал не распространяться до тех пор, пока Адрина не окажется в безопасности по ту сторону границы Хитрии, где Дамиан сможет защитить ее от отцовского гнева.

— Итак, что ты знаешь достоверно о соглашении Габлета с Кариеном?

— Боюсь, что не многим больше, чем все прочие, — признала она. — Он отдал им остров Сларн, это точно, и, с тех пор как уехала принцесса, у нас не было недостатка в корабельном лесе. Согласно договору, когда на севере наступит весна, он должен напасть на Медалон с юга и теперь готовит армию к вторжению.

— Но? — спросил Брэк, чувствуя, что она что-то не договаривает.

— Но его офицеры сейчас изучают карты Хитрии, а вовсе не Медалона.