Харшини
Шрифт:
— Это не так, Р'шейл.
— Не так? — с горечью переспросила она. — На тебя смотрели, как на следующего Лорда Защитника, с того самого дня, как ты стал кадетом. Никто в Цитадели не сомневался, что ты в конце концов займешь эту должность. Что ж, пусть это сделает тебя счастливым. Правда, я никогда не думала, что тебе придется пасть так низко, чтобы добиться своего.
Она выбежала из комнаты. Тарджа ожидал, что Брэк последует за ней, но тот не двигался с места.
— Разберись с этим делом сейчас, Тарджа, — посоветовал
Тарджа тихонько выругался и вышел из комнаты.
— Р'шейл! — позвал он, сбежав по широкой мраморной лестнице в пустую темную прихожую. — Проклятье, Р'шейл! Подожди!
Она обернулась и посмотрела на него. Свет висящих высоко под потолком факелов отбрасывал на ее лицо пляшущие тени. Тяжело дыша, он остановился перед ней.
— Извини, Р'шейл. Я не хотел обидеть тебя.
— Нет, хотел.
— А что еще я мог сказать? Ты думаешь, мне меньше твоего хочется отомстить Локлону? Но Гарет прав, и ты, будь оно все проклято, знаешь это не хуже моего. Мы не можем держать здесь кариенцев.
— Было время, когда ты что угодно сделал бы для меня.
Он не смог ей ответить. Его захлестнули воспоминания, которые он обычно старательно отгонял от себя. Она смотрела на него и читала в его глазах боль, обиду и отвращение к себе, не отпускавшие его с той поры, как он очнулся после той схватки, где пытался защитить ее от кариенцев.
— Это время прошло? — с горечью прошептала она, и он понял, что она знала про гисы. И про то, что они больше не властны над ним.
— Р'шейл… — беспомощно пробормотал он. Он не знал, что ей сказать. У него не было слов, чтобы передать, что он чувствует.
Она кивнула, принимая неизбежное.
— Забавно, что я спасала твою жизнь, потому что не могла вынести разлуку с тобой, но в конце концов все равно потеряла тебя. Любил ли ты меня на самом деле, Тарджа?
Молчание затягивалось, а он никак не мог придумать, что ответить. Наконец он решился сказать правду.
— Не знаю.
Она отвела в сторону потухшие глаза, а когда снова поглядела на него, ее взгляд был холоден.
— Освобождай кариенцев, если так нужно, Тарджа. Я сама встану на воротах, чтобы не пропустить Локлона.
— Мы найдем его, Р'шейл, — пообещал он. Она печально покачала головой.
— Нет, Тарджа, мы больше ничего не будем делать вместе, я сама найду Локлона и разберусь с ним. А ты теперь Лорд Защитник, и тебе надо править Медалоном.
Подобно человеку, надевающему перед битвой кольчугу, она окружала себя непроницаемой скорлупой, состоящей из горечи и боли. Он смотрел на это превращение, и мгновенное облегчение сменилось ощущением невосполнимой утраты. Та Р'шейл, которую он знал, исчезла. На ее месте возникла сильная, властная молодая женщина, которая никому не позволит приблизиться к себе.
И когда она отвернулась от него и начала медленно спускаться по лестнице,
Глава 43
Р'шейл долго брела по улицам Цитадели, не обращая внимания на то, куда идет. Она была совершенно спокойна и не обращала внимания на моросящий дождь, тихо падающий на блестящую мостовую. Ее не мучила ни боль утраты, ни обида на безответную любовь. Она пребывала в каком-то оцепенении, защищавшем ее от отчаяния.
«Может быть, — подумала она, — именно так и живут настоящие харшини».
Через некоторое время она обнаружила, что оказалась возле малого зала Цитадели. Не колеблясь, она поднялась по ступеням и вошла. Тяжелая бронзовая дверь захлопнулась, и удар гулко отозвался в темной пустоте. Она огляделась, пытаясь представить себе картину былого великолепия, которую нарисовал ей Брэк, когда они были в главном зале, старом Храме богов, который когда-то потрясал весь мир великолепием. Был ли этот маленький храм, посвященный лично богине любви, столь же прекрасен? Трудно представить это сейчас. Малый зал стал теперь просто большой гулкой комнатой, ничем не — украшенной и полностью безжизненной..
— Почему, Кальяна? — спросила она у темноты.
Стоило ей произнести имя богини, как темноту прорезал луч света. Скрестив руки на груди, на нее глядела богиня любви, принявшая вид ребенка-девочки. Р'шейл смотрела на богиню, не ощущая сейчас атмосферы восхищенного преклонения, окружающей эту маленькую девочку, парящую в воздухе, почти касаясь ногами земли.
— Почему?
— Знаешь, какая это плохая манера — призывать богов, если они…
— Почему ты сделала так, что Тарджа влюбился в меня?
— А, — ответила богиня виновато, словно ребенок, которого поймали играющим с запретной взрослой вещью, — это…
— Да, это! Зачем ты это сделала? Кто дал тебе право вмешиваться в мою жизнь?
— Я просто пыталась помочь тебе.
— Ты же зовешься богиней любви. Как ты можешь причинять такую боль?
— А кто во всем виноват? — дерзко спросила богиня. — Это же ты разрушила гисы, а не я.
— То есть?
— Ты попросила демонов заместить кровь Тарджи. Откуда мне было знать, что ты собираешься это делать?
— Ты послала ко мне Дэйса с вестью, что я могу воспользоваться помощью демонов, чтобы вылечить его.
— Да, но я же не думала, что ты станешь использовать их так! Любой оказавшийся рядом харшини мог сказать тебе, что так ты разрушишь мои гисы.
— Может, и сказали бы, если бы сами знали.
— Ну, Брэк то знал. Он был тогда с тобой. Почему тебе не спросить у него, зачем он промолчал?
Это было новостью для Р'шейл. Брэк не предупреждал ее, он ни словом не обмолвился, что что-то не так.