Харшини
Шрифт:
— Ты никогда не была под действием гис Кальяны. Даже богиня любви не рискнула бы накладывать их на дитя демона.
— Но я любила его, — запротестовала она, пытаясь не выдать голосом, насколько больно ей произносить это слово.
— Тебе для этого не нужна была Кальяна. Ты же с детства привыкла преклоняться перед ним.
— А если бы она не вмешалась, мог бы он…
— Мог бы он сам полюбить тебя? — закончил Брэк за нее и пожал плечами. — Не знаю.
— Теперь он презирает меня.
— Вовсе нет. Он просто не знает, как относиться к происшедшему. И то, что он не верит на самом
— Я не хочу пить.
— А я хочу, а пить одному дурно. Составь мне компанию.
Она приняла чашу из его рук и угрюмо уткнулась в нее, позволив напитку согреть ее. Правда, лучше от вина ей не стало. Брэк уселся перед огнем и основательно приложился к чаше.
— Итак, ты собиралась излагать мне свою блестящую идею или мы будем еще несколько часов поминать всуе беднягу Тарджу?
— Почему ты с таким удовольствием смеешься над моей болью?
— Потому что ты сильнее, чем сама полагаешь, дитя демона. Я вижу, что тебе тяжело, но ты же знала, что рано или поздно это случится. С тех пор как Хафиста рассказал тебе про гисы, ты не обольщалась о природе любви Тарджи. При всех человеческих слабостях ты чувствуешь, что правильно, а что нет. Это умеют все харшини. Как бы ты ни оплакивала утрату, в глубине своего сердца ты знаешь, что это к лучшему. И чем скорее открыто признаешь это, тем скорее тебе станет легче.
— Легче? — горько повторила она. — Разве может мне стать легче?
— Любовь к Тардже была щелью в твоей броне, Р'шейл. Хафиста мог бы воспользоваться этой твоей слабостью. Помнишь, ты рассказывала мне, как он пытался склонить тебя на свою сторону? Он играл на твоем чувстве к Тардже, и ты едва не поддалась тогда.
Вспоминать об этом не хотелось, но пришлось признать, что Брэк говорит правду. Она опустилась в кресло по другую сторону очага и уставилась в огонь, чтобы он не видел ее лица. Впрочем, зря старалась. Брэк слишком хорошо знал ее.
— Ты ворвалась сюда, чтобы сообщить, как собираешься победить Хафисту. Ты уверена, что у тебя есть время хандрить?
Она запустила в него кубком. Он легко увернулся, и сосуд разлетелся на осколки, ударившись о дальнюю стену. Он улыбнулся.
— Полегчало?
— Я ненавижу тебя.
— Нет. Ты ненавидишь тот факт, что я прав.
— Это одно и то же.
Брэк вздохнул, давая понять, что теряет терпение.
— Спрашивай, о чем хотела спросить, Р'шейл. Я и в самом деле собирался лечь поспать, пока не наступило утро.
— Мне нужно добраться до средоточия силы Хафисты, — сказала она в очередной раз; ее энтузиазм сильно поубавился с того момента, как она ворвалась к нему.
— Ты это уже говорила.
— Мы должны заняться их жрецами. Брэк нахмурился.
— Ты не обратишь ни одного кариенского жреца, Р'шейл. Даже если тебе удастся подчинить себе их разум, все равно Хафиста властвует над их душами. Каждый жрец связан со Всевышним через свой посох.
— И в этом их слабость. Если я сумею использовать эту связь, то смогу дотянуться до всех жрецов Кариена
— Теоретически, может быть, и так, но как ты собираешься это сделать?
— Калан высказала очень интересную идею на этот счет. Но мне нужно посмотреть на посох вблизи. Мне нужно понять, как он действует.
— Я могу тебе напомнить, как он действует. Или ты уже забыла, что случилось, когда в прошлый раз решила свести знакомство с посохами Хафисты?
— Этого мне никогда не забыть. Но ты сказал мне тогда, что посох разрушает магию. Но если он может ее разрушать, значит, может и использовать. И я могу сделать так, чтобы он использовал ее иначе.
Брэк вздохнул и поднялся на ноги.
— Пошли.
— Куда это ты собрался?
— Ты хочешь увидеть посох Хафисты? У Гарета Уорнера сейчас валяется больше сотни этих вещичек в пещерах под амфитеатром.
Она ошеломленно подскочила.
— Ты считаешь, что у меня получится?
— Нет. Я думаю, что более дурацкой идеи тебе еще не приходило в голову, но я знаю, что ты не откажешься от нее, пока сама не убедишься, что неправа.
Она радостно обняла его.
— Я знала, что ты мне поможешь.
Он угрюмо отстранил ее.
— Не надо восторгов, Р'шейл. Я только собираюсь доказать тебе, что ты заблуждаешься.
— Я не заблуждаюсь. Я знаю, что у меня получится.
Он снял со спинки кресла сохнущий плащ и скептически посмотрел на Р'шейл.
— Надеюсь, что нескольких ожогов, оставленных посохами, окажется достаточным для того, чтобы переубедить тебя, дитя демона.
Вход в тоннель, ведущий в пещеры под амфитеатром, охраняли два защитника очень решительного вида. Пройти мимо них Р'шейл не удалось, но на поднятый ими шум вышел офицер. Узнав Р'шейл, он нахмурился. Невысокий, с ранней сединой, среди защитников он был известен скорее как администратор. К тому же он был старым другом Тарджи.
— Мы никого не пускаем к пленным, Р'шейл.
— Но нам и не нужны кариенцы, капитан Граннон. Мы только хотели взглянуть на посохи, которые вы отобрали у жрецов.
Ничего особо опасного в этой просьбе он не увидел. По мнению Граннона, посохи были не более чем бесполезными церковными безделушками.
— Ну хорошо. Проводи их, Чарль. И присмотри за ними, — добавил он, настороженно глядя на харшини.
Сержант снял со стены факел и повел их по проходу налево. Посохи были свалены кучей в пещере недалеко от входа. На страже стояли два защитника, посторонившихся, чтобы пропустить их. Чарль вошел первым и высоко поднял факел. Пламя заблестело на головках посохов, как на горке алмазов. Р'шейл и Брэк смотрели на эту гору, старясь не подходить к ней слишком близко.
— Не мог бы ты подать мне один из них? — спросила она Чарля.
— Капитан Граннон не говорил, что вам дозволено прикасаться к ним.
— Мы и не можем к ним прикасаться, — объяснил Брэк. — Они сделаны как раз для того, чтобы причинять вред тем, в ком есть кровь харшини.
Чарль недоверчиво посмотрел на него, но все же повернулся к стене и вставил факел в железную скобу. Освободив руки, он наклонился, поднял один из посохов и протянул его Р'шейл. Та непроизвольно отшатнулась.
— Осторожнее!