Хелен
Шрифт:
Я решил сыграть иначе.
– Чарли, я не хочу, чтобы эта девушка умерла.
– Что?
– удивленно спросил он и наклонил голову набок, как поступают люди, которые считают, что не расслышали обращенные к ним слова.
– Я не хочу, чтобы Хелен Пиласки казнили.
– Мне сначала показалось, будто я ослышался, - сказал Чарли Андерсон.
– Ну, а кто хочет, Блейк? Будь по мне, я бы вообще разрешил ей жить вечно.
– Ее должны повесить, Чарли. Ты же сам знаешь.
– Закон нашего штата, Блейк, выраженный волеизъявлением двенадцати честных мужчин и женщин и одного неподкупного судьи, гласит, что именно это наказание она должна понести. Послушай, Блейк, можно подумать,
– Я сказал, что не хочу, чтобы её повесили, Чарли.
Чарли Андерсон не зря городил эту чепуху. Его слова имели под собой весьма вескую причину. Чарли Андерсон вообще поступал очень целенаправленно. И для радушного и для столь нелюбезного приема имелись свои причины. Взгляд его похолодел, а в голосе послышались стальные нотки.
– Ну что ты заладил, Блейк, как заезженная пластинка? Если хочешь что-то сказать, так говори.
– Ты можешь спасти её, Чарли.
– Я?
– Да.
– Ты не в своем уме. Суд присяжных постановил, что она виновна. Судья вынес ей смертный приговор. Никто не в силах её спасти.
– За исключением губернатора нашего штата. В его власти амнистировать её.
– Замечательно. Валяй, Блейк, поговори с губернатором.
– Я не могу с ним поговорить, Чарли. Он ведь обо мне даже не слышал. А вот ты с ним на короткой ноге, и тебя он может послушать.
– Ты совсем спятил, Блейк. Тебе надо проспаться.
– Я не спятил, Чарли. Просто я знаю, каким влиянием ты пользуешься. Если ты лично подашь губернатору просьбу о помиловании, он тебе не откажет.
Чарли Андерсон метнул на меня холодный взгляд и покачал головой.
– Нет, Блейк, у тебя точно не все дома. Я начинаю верить тому, что про тебя говорят. Значит, ты и вправду влюбился в эту девку. Говорят, ты собираешься бросить Клэр, Блейк? Неужели ты совсем сдурел? Попроси Истукана Бергера - он поставит тебе хоть целую сотню шлюшек, любой из которых эта Пиласки и в подметки не годится. С ними, надеюсь, ты быстро придешь в себя.
– Чарли, - взмолился я, вконец позабыв о достоинстве и самоуважении. Чарли, ну что мне делать? На колени, может, встать? Хорошо, я встану перед тобой на колени. Я на все согласен, только - спаси ее...
– Тебе не надоело, Блейк?
– Нет.
– Тогда слушай, дурья башка! Неужели ты и вправду надеялся, что твой идиотский план побега может сработать? Ты хотел предложить Фрэнку Зетцу десять тысяч за то, чтобы он перебросил вас на вертолете через границу. Что он - самоубийца, по-твоему? Ты хоть знаешь, на кого он работает? Знаешь, а? На кого?
Я молча потряс головой.
– Кто, по-твоему, верховодит в нашем штате?
– ледяным тоном спросил Чарли.
– Кто управляет Сан-Вердо? Кто владеет всеми игорными домами? Знаешь или нет?
На сей раз я медленно кивнул.
– А аэропорты, по-твоему, менее важны, чем казино? Или ты думаешь, что ими Красный Крест заправляет? Позволь мне тебе кое-что сказать, Блейк, и слушай внимательно, потому что это, возможно, самое важное, что ты когда-либо
– Постой!
– перебил я.
– Я отказался от предложения...
– Заткнись и не перебивай меня! Знаешь, какая самая расхожая шутка в Сан-Вердо? Что ты перехватишь счета "Пустынного рая" у "Костера и Кеннеди". Блейк Эддиман станет представлять "Пустынный рай" - ха! Ты хоть знаешь, кто такие Костер и Кеннеди? Они - полноправные члены всемогущего синдиката, той самой мафии, которая владеет "Пустынным раем". Да-да - мафия, а не твой несчастный Джо Апполони. А известно ли тебе, кем был Алекс Ноутон? Нет?
Я уныло помотал головой.
– Так вот, Блейк, он был номером два! Понял? Он был вторым человеком в синдикате. Он лично назначал судей и губернаторов и платил дюжине сенаторов и конгрессменов, которые моментально приползали на брюхе в его апартаменты и целовали его туфли, стоило ему только прилететь в Вашингтон. Он контролировал самый крупный флот в мире, одиннадцать сталелитейных заводов в Европе, четыре тысячи гектаров плантаций опийного мака в Египте, алмазные копи в Южной Африке, угольные шахты в Пенсильвании и черт знает что ещё другое. Не говоря уж о Сан-Вердо и восьмидесяти процентах игорного бизнеса во всех Штатах. И такого всесильного босса прихлопнула какая-то дешевая уличная прошмандовка! А ты ещё хочешь, чтобы её помиловали. Проснись, Блейк. Стряхни шоры с глаз. Ее повесят, потому что слишком многие знали, кто такой был Ноутон на самом деле. Ее судьба была решена в тот самый день, когда она его ухлопала. А ты, слюнявый дуралей, уши развесил. Неужто ты и вправду решил, что тебя призвали спасти ее? Нет, Блейк, тебя выбрали как самого большого олуха и простофилю - только ты, живя в этом городе, не знал, что в нем творится.
Чарли Андерсон выдвинул ящик письменного стола, вытащил толстую пачку пятидесятидолларовых банкнот, перехваченных резинкой, и протянул мне.
– Вот тебе кое-что, чтобы подсластить пилюлю. Извини за резкость, Блейк, но ведь должен же кто-то наконец вправить тебе мозги. Возьми деньги и купи что-нибудь для Клэр.
– Он посмотрел на часы.
– А теперь - извини. У меня ещё куча дел впереди.
– Нет, - покачал головой я.
– В каком смысле?
– Можешь засунуть эти деньги себе в задницу, Чарли. А вот насчет Хелен Пиласки, либо ты добьешься её оправдания, либо...
Брови Чарли взлетели вверх.
– Ты мне угрожаешь?
– изумленно спросил он.
И черт меня дернул ляпнуть такое! Я сокрушенно помотал головой.
– Пошел вон, - тихо прошипел Чарли.
– И - чтобы больше я твою дурацкую рожу не видел!
Он взял пачку денег и швырнул в ящик стола. Я встал и, волоча ноги, медленно побрел к выходу.
* * *
Моя контора располагалась на Делано-стрит вблизи нового делового центра. Крыша у двухэтажного здания была плоской, поэтому, несмотря даже на наличие кондиционеров, в помещениях стояла ощутимая жара. Лифта в здании не было. Поднявшись по лестнице на второй этаж и пройдя по коридору, вы упирались в дверь с табличкой: