Хелен
Шрифт:
— А почему родная мать не узнала ее?
— Господи, мистер Эддиман, но уж такое-то вообще сплошь и рядом случается. Матери и дочери вечно не узнают друг друга — особенно после какой-либо перенесенной травмы.
— Но — взять её в целом. Вы же с ней общались. Неужели можно поверить, что женщина с такой речью и таким кругозором, как у нее, могла, недоучившись в средней школе, стать уличной девкой?
— Можно, мистер Эддиман — здесь я буду категоричен. Способность некоторых людей преображаться, занимаясь самообразованием, воистину не знает границ. Я сам неоднократно в этом убеждался. Да и потом, чего такого особенного в её речи или поступках вы заметили? Да, она прикинулась, что читает ваши мысли, и вы тут же
— Она повторила мои мысли слово в слово.
— Дорогой мой, это же самый обычный фокус, к тому же — старый как мир. Достаточно только внимательно следить за ходом мыслей и поведением собеседника. Вспомните, какие трюки вытворяли Огюст Дюпен [4] и Шерлок Холмс, пользуясь своим дедуктивным методом. Да, мистер Эддиман, такие штучки нам давно известны. Собственно говоря, все её высказывания и идеи довольно избиты. Бог-создатель — этому учит Библия, Богу-творцу поклонялось братство прерафаэлитов [5] и многие другие, не говоря уж о язычниках.
4
Центральный персонаж знаменитого рассказа Эдгара По «Убийство на улице Морг».
5
Группа английских художников и писателей 19 в., превозносивших «наивное» искусство Раннего Возрождения.
То, что мир дурно устроен, мы и сами знаем. Ее рассуждения о морали? Побывайте на философских семинарах в любом колледже — услышите то же самое. Что же касается её концепции Бога… знаю я один анекдотец, который, правда, может оскорбить чувства христианина. Лично я-то унитарий…
— Меня вы не обидите, — пообещал я.
— Что ж, юмор полезен для здоровья. Уж слишком мы серьезно относимся ко всяким пустякам. Ну вот, послушайте. Президент Джонсон начал слишком туго закручивать гайки, и во многих штатах зароптали. Встревоженный Бог направил к нам архангела Гавриила, чтобы тот навел порядок. Гавриил собрал губернаторов всех штатов во главе с Джонсоном и передал им Господню волю, после чего Джонсон заловил его в углу и заявил, что как техасец и первый человек в Америке, он имеет право знать, кто есть Бог. Архангел Гавриил пытался отшутиться, но Джонсон не отставал. Тогда Гавриил сказал: «Ну, ладно, раз уж вы настаиваете… Во-первых, Она — негритянка…»
— Господи, как это глупо и старо, — думал я, глядя на него. Доктор же, видимо, решил, что я не понял.
— Вам не смешно?
— Нет. Я утратил чувство юмора. Я могу думать лишь о том, что самую поразительную женщину, которую я когда-либо встречал, ждет неминуемая и жуткая смерть. А вы тут травите мне анекдоты.
— Вы набожны? — встревоженно спросил доктор Хайден.
— Нет.
— Послушайте, мистер Эддиман — черт с ней, с этой консультацией и с тридцатью долларами. Вы вообще, похоже, не по адресу обратились. Почему бы вам не сходить к своему духовнику?
— У меня нет духовника.
— Вы ведь ходите в церковь?
— Ну и что?
— Поговорите с пастором.
— Думаете, это поможет?
— Нет. Но от меня помощи тоже нет, да и денег у вас не попросят. Сколько вам платят за защиту?
— Нисколько. Это гражданское дело.
— Понимаю. Очень жаль, мистер Эддиман, я был бы рад помочь вам, но…
— Ничего, я же сам к вам обратился.
— Послушайте, если хотите, я могу ещё раз поговорить с ней. Однако, даже если я найду её невменяемой, это ничего не изменит. Потом соберут комиссию, которая наверняка определит, что мисс Пиласки совершенно здорова.
— Да, — уныло кивнул я.
— Вы по-прежнему ей верите?
— Не знаю. Но она не сумасшедшая.
Я
Преподобный отец Хикс был крупного роста и сложения мужчина, который слегка приволакивал ноги, а внешностью напоминал состарившегося Гэри Купера. Я даже ощутил некоторое недоумение — что могло сблизить такого почтенного священнослужителя с бывшим католиком, а ныне преуспевающим дельцом — Джо Апполони.
— Значит, вот вы какой, Блейк Эддиман, — пробасил он. — Я провел в суде целый день, и смело говорю: ваша подзащитная — поразительная женщина. Да, просто необыкновенная. Как мне к вам лучше обращаться — как к Блейку или мистеру Эддиману? Кстати, почему вас назвали Блейк? В честь девичьей фамилии матери?
— Да, сэр.
— Откровенно говоря, я этого не одобряю. Она, должно быть, была прихожанкой «высокой церкви» [6] ?
Я кивнул.
— Так я и думал. А я вот предпочитаю имена, которые что-то значат — Гидеон, Саул или Енох, например. Впрочем, вряд ли вы пришли ко мне, чтобы обсуждать имена. Джо сказал мне, что суд здорово выбил вас из колеи — и немудрено. На мой взгляд, подобную высшую меру наказания нужно вообще отменить. Вы не возражаете, если я все-таки буду называть вас Блейк?
6
Ортодоксальная англиканская церковь.
— Нет, сэр.
— Тогда я хочу сразу прояснить для себя кое-что. Почему вы не обратились к собственному пастору, Блейк?
— Я не посещаю церковь. А моя жена водит детей в методистскую церковь — её родители были убежденными методистами.
— А вы не верите в Бога?
— Даже хуже того — я сам не знаю, верю я или нет.
— Хуже или лучше — это ещё бабушка надвое сказала, — пожал плечами Хикс. — Хотите выпить? У меня хорошее шерри припасено.
Самый подходящий напиток для духовного лица. Почему? Видите ли, Блейк, жить среди идиотов — это вовсе не повседневная повинность, а искусство. Откуда, черт возьми, мне знать, что именно шерри — самый подходящий напиток для отца-пресвитерианца? Просто я в это верю, вот и все, — он достал бутылку и наполнил два стакана. — Итак, Блейк, чем я могу вам помочь? Надеюсь, вы не станете просить меня заступаться за эту девушку? Она ведь, судя по фамилии, католичка? Да?
— Боюсь, что помощь нужна мне самому.
— Почему?
Некоторое время я сидел молча, в то время как священник потягивал шерри, с любопытством наблюдая за мной.
— Не торопитесь, — сказал он минуту спустя. — Можете вообще ничего не говорить. Попьете шерри, посидите и уйдете. Или останетесь. Как вам удобнее, Блейк.
— Допустим, — сказал я наконец, — что к вам пришел некто и заявил, что он посланник Бога. Как бы вы это восприняли?
— Ах, вот вы о чем. Что ж, в первую минуту я решил бы, что передо мной чокнутый.
— Почему?
— Потому что Господь не шлет нам своих посланников, Блейк. Он в них не нуждается.
— Откуда вы знаете?
— Это основной вопрос в любом религиозном диспуте. Откуда вы знаете? Должно быть, мы боимся отвечать на него из опасения, что, ответив, станем на путь отрицания самих основ бытия, созданных Господом. Впрочем, это довольно спорно.
— А как же Христос?
— Христос был Его сын.
— А не могли у него быть другие сыновья?
— Нет.
— Жаль, что я не могу сказать «нет» с такой же уверенностью, как вы, святой отец. Впрочем, мне вообще куда более свойственно сомневаться, чем утверждать. Могу я задать вопрос, который покажется вам кощунственным?