Хелена
Шрифт:
Демоны… Извращённые твари. Находясь в Эмьвио Косом вне "сосуда" — то есть вне тела человека или животного, они распространяют вокруг себя яд скверны, безвозвратно разрушающий материю яви. Пустоты заполняются веществом других миров: Эйпно Косом — мира сна, Тхеос Косом — мира богов или же Криос Косом — Бездны.
Люди могут находить изменения окружающего мира приятными или пугающими, однако каждый раз, когда происходит замещение, Эмьвио Косом безнадёжно отдаляется от замысла Первого бога.
Это удручает.
Маги могут менять мир согласно желаниям,
"Все обитатели Бездны были когда-то людьми. Некоторые из них — магами".
Жрицей я изгоняла демонов из людей. Не в силах противостоять могуществу Жиюнны, слабые выскальзывали из рта жертвы безобразными тенями. Но Талиан был иным. Состоись наша встреча раньше, мне бы пришлось сражаться с ним — простой ритуал изгнания даже вряд ли бы его потревожил.
Схватка двух воинов — светлого и тёмного — могла бы заворожить символичностью.
Могла бы, но меня не заворожила.
Восхищение Вечным Противостоянием осталось для меня далеко позади, в дни мистической юности. Молодые жрицы почти все проходят через увлечения неканоническими толкованиями священных текстов. Я закончила с этим в день Посвящения, когда Жиюнна в первый раз снизошла на меня. Приятного было мало, зато глупых иллюзий поубавилось.
Бой шёл вполне обычно — на мой неискушённый взгляд. Удары перемежались оскорблениями…
…остроумными…
…из ран шла кровь…
…вернее, нечто напоминающее кровь, но ею, разумеется, не являвшееся…
…противники слабые места в защите друг друга…
…почти всегда тщетно…
…найдя их — нападали…
…но ни одна атаки не увенчалась полным успехом…
Не имея боевого — полученного в сражениях с людьми, а не чудовищами — опыта, я не могла точно сказать, на чьей стороне преимущество. Всё же мне хотелось верить в превосходство рыцаря, ибо ничего кроме отвращения демон у меня не вызывал. К сожалению, логика не делала никаких различий между демоном и святым. Оба умерли не своей смертью, однако не упокоились с миром, а переродились. От обоих можно получить помощь — как известно, демоны заключают контракты со смертными, а святые на то и святые, что приходят на помощь взмаливающим.
И паладин, и тварь Бездны — хоть отчасти, но Лерьэны. Только один любим Владыкой-воителем, а другой возненавидев всех и ушёл во тьму.
"О, нет! Теперь я вижу: их силы примерно равны. Почему… Талиан так силён? Отчего… Лионель настолько слаб?"
Если победит демон, я умру. Он сожрёт мою плоть и выпьет душу. Боли не будет — всё произойдёт очень быстро.
"Слабое утешение. Почему вместо крови у меня не течёт по жилам яд?"
Если осмелюсь вмешаться, шанс спастись возрастёт.
Выбор очевиден.
Я — лексимик. Моя магия основана на словах и том, что за ними стоит.
Малое волшебство все обладающие даром творят одинаково хорошо. Не нужно большой силы или особого склада ума, чтобы зажечь свечу или сдвинуть камень. Но одни сделают это взглядом,
Когда же дело касается сложных вещей…
Я не могу сотворить из ничего что-то — в этом мой талант близок к алхимии. Быть может, он и есть чудовищно изуродованный осколок её Высшей ипостаси, переживший падение Древнего Эйана. Мне не дано с лёгкостью придумать новый язык или спроектировать человекоподобного голема, способного говорить с хозяином о высоких материях. Множество дверей навеки закрыто для меня… но ещё больше распахнуто настежь.
Дерево в стужу зацветёт, если я расскажу ему о бегущих ручьях и ласковом весеннем солнце, а бессердечный преступник зарыдает, услышав из моих уст историю своих злодеяний. Чёрное есть чёрное, а белое — белое, но даже самый зоркий стрелок усомнится в увиденном, если я поймаю его в сети словесного парадокса.
Но если противник заткнёт уши — или у него и вовсе их не будет, мне придётся очень постараться, чтобы чары подействовали. И конечно, как и прочих магов, меня сдерживают закон Равновесия и личные границы — пределы ума и силы. "Выше головы не прыгнешь, за ухо себя не укусишь", как говорят виллане. Не уверена, что на практике могу совершить хотя бы половину того, о чём иногда грежу. В Университете подобных мне учат прежде всего "общению" с артефактами. Они прилежно выполняют команды и не болтают лишнего — идеальные собеседники, как считают мастера.
Я — лексимик. Ныне это звучит… не слишком гордо.
Но всё же…
— Я обращусь к Хранителям.
Мой голос был абсолютно спокоен — как я и хотела.
Демон и паладин, не сговариваясь, прервали бой и обернулись ко мне. Во взгляде Лионеля читалась тревога, у порождения Бездны — ненависть.
— Не смей взывать к ним, девчонка! — Талиан тяжело дышал; его правый глаз заливала тёмная "кровь" из глубокой царапины на лбу. — А то…
"Угроза? Он, верно, издевается надо мной!"
— А то что? Проглотишь меня?
Демон хрипло рассмеялся.
— Твой защитник тоже может пострадать, знаешь ли. Он… знает, о чём я говорю. Хорошенько подумай, прежде чем выбирать меньшее из двух зол. Не хочу пасть жертвой женской глупости.
"Лионель один из святых Земши. Любимца бога не осмелятся обидеть".
На всякий случай я бросила вопрошающий взгляд на паладина, но он лишь коротко кивнул. Как и противник, выглядел принц неважно.
— Мне придётся призвать Хранителей Равновесия. Иного пути я не вижу.
"Они высшие судьи. Все обязаны подчиняться их решениям, даже такие скверные существа, как демоны".
— Ты сделала выбор, магичка, — голос Талиана источал яд. — Не рыдай, когда услышишь приговор.
Я усмехнулась. Лгать для демонов также естественно, как для человека — дышать.
"Представь чистый лист бумаги — белый, как свежевыпавший снег. Начертай на нём угольно-чёрной тушью символы начала и конца, а между ними запиши знаками эльга обоснования просьбы".
Я сделала всё в точности как предписывала теория. Однако ничего не произошло.