Хелена
Шрифт:
"Живым не по пути с мёртвыми. Бывшей жрице Жиюнны смешно слышать подобное".
— А ты не образец для подражания, — пошутила я, чтобы прогнать печальные мысли.
— Поживёшь здесь с моё, ещё и не такому научишься, — обиженно буркнул Миарк.
"Как и думала, шутовка из меня никакая".
Внезапно мне в руки попал небольшой деревянный медальон. Одна сторона его была гладкая, другая покрыта густой резьбой.
— О, ты нашла его! — Миарк бросился ко мне и чуть ли не силой вырвал украшение. Глаза его лихорадочно блестели, на губах
— Ключ? О чём ты говоришь?
Миарк не успел объяснить — вернулись Слуги. На вытянутых руках одна из них несла длинный свёрток, обёрнутый в драгоценную златотканую парчу.
— Что это? — насмешливо спросила я. — Девичья игрушка?
Голубоглазая женщина развернула ткань, и миру предстал простой клинок. Его гарду не украшали ни драконы, ни головы львов, рукоять была обёрнута потёртой кожей. Волшебства я в нём тоже не ощущала.
Но отчего-то Лионель изменился в лице, как только увидел оружие.
"Старая железка волнует его больше меня. Как… возмутительно".
— Чем он отличается от прочих? Его сковал известный мастер или им владел великий герой?
Я не старалась даже скрыть раздражение.
— Клинок сковал безымянный кузнец, — ледяным тоном проговорила одна из королевских стражниц. — Последний владелец был обычный солдат. Когда приказывали, он убивал, но никогда не раскаивался, поскольку убийство являлось его работой. Всю жизнь он плыл по течению и лишь однажды мог свернуть с накатанной колеи, когда сам генерал велел ему добить умирающего от ран благородного рыцаря, так и не сломавшегося под пытками. От волнения солдат не смог добить его одним ударом, но его жертва не издала и стона боли, она лишь раз за разом повторяла слова из начала боевого гимна Земши. Первым хозяином меча был человек по имени Талиан Лерьэн. Он…
— Довольно! — вырвалось у меня. — Я прекрасно знаю, какую резню учинил мой дальний безумный предок. От одного лишь вида этого осквернённого меча меня выворачивает наизнанку!
— Оставьте его, — внезапно попросил Лионель. Я с недоумением посмотрела на него. Как столь чистое создание без содрогания может смотреть на оружие убийцы и предателя?
— Сир Лионель, я не понимаю вас.
Паладин молча взял клинок и сделал несколько пробных выпадов.
— Годится, — спокойно произнёс он. — Я буду сражаться им на поединке.
— Что это означает? — возмутилась я. — Кто-нибудь собирается мне объяснить?
Мой любимый промолчал, а Миарк положил мне руку на плечо и сказал:
— Ты ещё не поняла, принцесса? Его убили этим мечом. Знаешь, для мужчин подобные вещи действительно важны.
Под вечер принесли еду. В Ортано Косом простейшие потребности тела не исчезали полностью, хотя и значительно ослабевали. Меня, например, с утра мучил лёгкий голод, а судя по алчному взгляду, которым Миарк наградил блюдо с большими ярко-жёлтыми плодами, его не кормили по
— Они не ядовиты? — опасливо поинтересовалась я, указывая на сочные фрукты неестественных цветов.
— Не беспокойся, — беззаботно проговорил эйанец, ловко счищая плотную кожуру. — Белая не станет нас травить. Она бывает благородной — по-своему, конечно.
— Ну да, тебе лучше знать, какова местная тиранша в повседневной жизни, — едва слышно, чтобы приятель не услышал, пробормотала я. То, что Миарк сам пришёл к Королеве и обменял свободу на бессмертие, не красило его в моих глазах. Мужчина должен уметь принимать удары судьбы с честью. Да, он пытался защитить меня от Слуги Белой, однако это не делало его героем.
"Подлинный герой скорее умрёт, чем подвергнет невинного опасности. А эйанца направила по моему следу Королева".
На вкус дары Пустого мира разительно отличались друг от друга. Кислые, сладкие, горькие и солоноватые, они бы привели в восторг гурмана из гурманов, если бы не один существенный недостаток: они не пахли. Совсем.
Лишённая аромата пища неполноценна.
"Она обманка, жалкий заменитель. Как равнодушный призрак вместо живого пылкого возлюбленного".
Однако пребывание в Ортано Косом лишало меня возможности выбора. Либо такая еда, либо вовсе никакой.
"По крайней мере, моё тело согласно принять её как настоящую".
В отличие от меня и Миарка Лионель к плодам не притронулся. Он сидел на полу, смотрел куда-то вдаль, а на коленях у него лежат омерзительный клинок из сокровищницы.
— Ты должен поесть, — со всей возможной нежностью сказала я возлюбленному.
— Я мёртв. Мне не нужна еда, — отрешённо проговорил он, даже не удостоив меня взглядом.
"Опять. Его упрямое отрицание убивает меня. Не потому ли людям дарован Второй Завет, запрещающий воскрешать перешагнувших Грань?"
— Это особенное место. Здесь мы все в равных условиях: я, ты и даже переживший своё время Миарк.
— Это ничего не меняет.
"Это меняет всё. Любовь моя, ты умер дважды. Первый раз твоим господином стал воинственный Земши, а недавно, волею некого таинственного могущественного существа, тебя в дар получила я. Как печально, что пока ты приносишь мне не только радость, но и разочарование".
— Съешь хотя бы кусочек, — настойчиво попросила я. Надежда достучаться до живой части милого принца не покидала меня. Должно быть, её питало моё упрямство.
Лионель бросил на меня полный печальной усталости взгляд, но взял с блюда ярко-красный плод. Небольшая уступка надоедливой девице — но как мне приятно было её видеть!
Когда-нибудь я вырву любимого из плена его смертных грёз. Он назовёт меня по имени, а затем подарит самый долгий в истории сотворённых Первым богом миров поцелуй.
Я верю. Этого достаточно.
Только бы рука Лионеля не дрогнула в поединке с сыном Белой. Только бы его не подвёл меч предателя.