Хелена
Шрифт:
"Будто живая душа вошла в мёртвую плоть".
— Ты… во всём виновата ты! — гневно обратился он ко мне. — Пусть моё проклятье падёт на тебя, Хелена-отступница!
Я была ошеломлена. Немногие желали мне зла, ещё меньше могло оказаться в Ортано Косом.
— Кто ты?
Белая встала с увитого ледяным плющом трона, подошла к поверженному сыну и заключила его в нежные объятия. Рослый молодой мужчина казался маленьким ребёнком рядом с ней.
— Не говори ей ничего, мой мальчик, — проворковала она. — Ты ещё совсем слаб. Я не хочу потерять тебя, едва обретя.
Юноша попытался вырваться, но сотворённая богиня удержала его. Было жутко и странно видеть
— Ты с самого начала знала всё.
Я чувствовала, что права. Как же ловко меня провели!
— Да, — без тени смущения призналась Белая. — Ты, маленькая волшебница, отважна и горяча… как и я в своё время. Только тебя ограничивает слабое смертное тело, а меня любовник давно отправил за границы жизни и смерти. Я расскажу тебе правду — пожалуй, ты заслужила её знать.
— Правду?
"Я должна гордиться оказанным доверием?!"
— Недавно ко мне приходили важные гости из Бездны… Какое глупое слово! Они очень вежливо попросили меня об одолжении. Естественно, не безвозмездном — я никогда ничего не делаю просто так. Но у них нашлось, что мне предложить… О, как я им благодарна!
Белая ласково провела рукой по длинным волосам сына, а затем продолжила:
— Видишь ли, мне дала огромная сила. Я могу исцелять любые раны своих Слуг или создавать новых, дарить бессмертие — не полное, разумеется… В пределах этого мира я почти всемогуща, но исправить увечье единственного сына не могла, как ни старалась. Он родился здесь, в Ортано Косом — не живым и не мёртвым, ибо я находилась уже находилась вне власти разрушающегося Естественного закона. Его тело было совершенно, но не хватало мелочи, лишающей смысла всё… Мой мальчик не обладал душой. После долгих и мучительных экспериментом мне удалось зажечь в нём подобие огня жизни, но не более.
В голосе Королевы сквозила досада.
"Её ограниченность объяснима, ведь она всего лишь творение отца Миарка. Он же был даже не богом, а человеком".
— Демоны обещали вернуть тебе душу сына?
Белая усмехнулась. Мой серьёзный вопрос показался ей забавной шуткой.
— Вернуть? Если было, что возвращать… Родная душа мальчика оказалась слишком слаба. Она не пережила моей смерти и последующего превращения. От неё не осталось и следа. Демоны — как ты их называешь, волшебница — принесли мне меч и попросили отдать его мертвецу, которого приведёт отмеченная некая девушка… Та самая, что я уже пообещала защитить. Посланцы Бездны заверили — потеряв, я тут же обрету.
— Это бессмысленно! Не может же быть…
Тут я вспомнила, кто именно переправил меня в Ортано Косом. Вряд ли Шэйн обладал большим опытом в обращении с демонами (для профессионала он чересчур нервничал), однако на его зов сразу откликнулись.
— Глупая девчонка! — горестно воскликнул сын Белой. — Из-за тебя мой грешный брат никогда не обретёт покой.
Память услужливо подсказала мне имена: Талиан и Далиан Лерьэны, мои далёкие предки (об обоих я предпочла бы забыть). Один стал демоном, другой с помощью Жиюнны собственной душой запечатал темницу брата… вернее, запечатывал — раз его дух вошёл в тело сына богини, то ничего уже Лерьэна-демона не удерживает. Леранго дерано, зверь вырвался на свободу, как говорят эльфелинги. Я бы добавила: да смилуются над нами боги.
Демон и верный слуга Жиюнны. Сыновья одного отца выбрали для себя абсолютно разные пути, и точка соприкосновения у них только одна.
Они оба не питают ко мне тёплых чувств.
Я вспомнила единственную встречу с Талианом. Поистине порождение
Мама, папа, брат. Гордые богатые Лерьэны, наши нелюбимые родственники. Неужели из-за моей дурости прольётся их кровь?
— Сделка оказалась невероятно удачной для меня, — промурлыкала Владычица Ортано Косом. Она походила на большую снежную дикую кошку, только что насладившуюся сытной трапезой. — Вместо одного невольника, не обладающего и десятой долей таланта своего отца, я получила троих, а мой сын исцелился. Удивительно прелестный сегодня день.
Белая обыграла меня. Я подвела всех: Миарка, Лионеля, Шэйна, родных.
До скончания времён мне не вырваться из Пустого мира.
"Печальный бог, будь милостив. Не оставляй меня в беде".
Настали холодные дни.
— 6-
Человек не должен видеть в другом человеке вещь. В Старом, а с некоторых пор и в Новом Свете нет рабства.
В Древней Империи никто не мог лишить гражданина свободы. Даже у преступника оставались какие-то права. Но где теперь Золотой Эйан? Руины его столицы скрыты под холмами, заросшими бурьяном. Одни говорят, будто имперцы стали слишком мягкими и потому Первый бог умер. Народ же не мог существовать без покровителя и тоже исчез, — утверждают они. По мнению других, эльфелинги повинны в гибели Творца (хотя лично я в это не верю). И Старый, и Новый Свет построены потомками разграбивших Эйан варваров. Полудикие орды грабили дворцы и храмы, жгли, убивали… чтобы спустя несколько веков их потомки поддались очарованию культуры исчезнувшей империи.
Нас привлекает очарование полуразгаданной загадки. Эйанцы жили странно — настолько странно, что даже их язык лингвисты не смогли восстановить в точности. О полном же понимании их Естественного закона не говорят даже самые самонадеянные мастера-маги.
Миарк моя бесценная возможность прикоснуться к живому миру Эйана. Только его общество и будет скрашивать бессчётные годы рабства у Белой Королевы, полные холода и уныния.
Сколько дней потребуется Талиану, чтобы набраться сил? А сколько пройдёт здесь, в Ортано Косом? Может ли течение времени различаться в мирах-братьях?
"Я должна выбраться из плена, пока не стало слишком поздно".
Нет. Я должна выбраться из плена даже если уже слишком поздно.
"Теперь ты принадлежишь мне", — сказала Белая Королева и мне пришлось с ней согласиться. Но больше, чем потеря личной свободы, меня ранило то, что она стала хозяйкой Лионеля.
"Моего Лионеля. Воина, слишком мёртвого для любви".
"Если я буду тебе верно служить, ты дашь тело моему возлюбленному?". Задавая вопрос, я не надеялась на правдивый ответ. По горькому опыту мне было известно: в словах правительницы Пустого мира всегда таится частица лжи.
"У него уже есть тело. Ты сама дала его ему, девочка".
Во плоти — если это можно назвать плотью — Лионеля удерживал только долг. Формально он уже выполнил мою просьбу: поединок состоялся. Не вина паладина, что хозяйка Ледяного сада заранее спланировала его исход.
Чтобы лучше срастить тело с обретённой душой, Белая погрузила сына в сон. Я сама видела хрустальный саркофаг: внутри, среди душистых лилий, лежал беловолосый юноша. Его лицо поражало совершенством черт и умиротворением. Оно казалось невинным, как у ребёнка. Но я знала — внешность обманчива. Далиан ненавидит меня. Его чувства исчезнут, только если Королевы полностью сотрёт личность Лерьэна.