Хелена
Шрифт:
— Когда она умирала, я оставался рядом до последнего вздоха. Мне всем сердцем хотелось уйти вместе с ней, но смерти лишь посмеялась над моими мольбами.
"Мой бедный, одинокий друг…"
Сколько лет — тысяч лет — он носит в себе вину? Его трагедия пережила многие империи. История не знает примеров столь же долгой любви.
— Ты не корень всех зол, Миарк. Отпусти её.
Эйанец с облегчением вздохнул. Казалось, он и только и ждал этих слов. Странная улыбка промелькнула на его лице, а затем
— Ты права. Настала пора разрубить мои путы. Знаешь, Хелена, первое время Алетия приходила ко мне. Она проклинала меня и корчилась от дикой боли. До сих пор в кошмарах мне видится её изуродованное злобой лицо.
Люди Древнего Эйана уходили сразу и никогда не возвращались на землю в виде призраков. Они воссоединялись с Первым богом.
"По крайней мере, так написано в книгах".
Судя по словам Миарка, метаморфозы основ мироздания начались гораздо раньше, чем я думала — не со смертью Создателя, а с началом его агонии.
"Долгой агонии".
— Прощай, Алетия. Прощай, и прости за всё.
Читая невысказанные мысли друга, я приготовилась использовать магию. Лишь она могла уничтожить древний артефакт.
— Вырвись из темницы разума, жар моей горечи. Наполни мои руки силой десяти солнц. Подари покой измученному сердцу через разрушение.
Я коснулась кончиками пальцев стекла, и оно оплавилось.
Оказалось достаточно маленького отверстия, чтобы хрупкое равновесие, тысячелетия сохранявшееся внутри прозрачной гробницы и сохранявшее тело девушки нетленной, исчезло. За считанные мгновения время взяло своё. Прекрасное тело обратилось в прах, и лишь голый череп зловеще скалился, глядя на нас пустыми глазницами.
— Сожги её, — попросил Миарк. Нехорошее выражение — безумное выражение — появилось в его глазах. — Пусть не останется ничего!
Я кивнула. Беснующаяся внутри меня сила с радостью согласилась на предложение эйанца.
— Пусть пламя примет ту, что не нашла покоя на земле.
Юноша отвернулся от вызванного моим заклинанием погребального костра, да и я не стала смотреть. Некоторые зрелища не нуждаются в зрителях.
— Прощай, Алетия, — со слезами на глазах проговорил мой друг. — Я не любил, но Творец видел — хотел для тебя лишь счастья.
Обнявшись, мы покинули гробницу.
Приходит время, и каждый понимает — наступила пора порвать с частью прошлого. Иногда это больно, но всегда — необходимо.
Пройдя сквозь очищающее пламя расставания, обновлённые, мы готовы вступить в новый день.
Пусть впереди Миарка ждут лучшие дни.
"И меня тоже".
— 9-
Пятьсот два. Пятьсот три.
Пятьсот четыре.
Ещё немного — и я на вершине.
Пятьсот пять.
— Когда-то отсюда открывался
"Почему же? Охотно верю".
Мы стояли на небольшой смотровой площадке. За нашими спинами высился купол из зеркального стекла и металла. Он защищал главное сокровище Гирэ Нор — механизм управляющий временем в Пустом мире.
Я подошла к краю площадки и посмотрела вниз. Голова тут же закружилась.
"Высоко. Мы забрались слишком высоко".
— Осторожно, — предупредил Миарк. — Здесь легко оступиться.
Я послушно шагнула назад.
"Почему эйанцы променяли лежащую на берегу тёплого моря солнечную страну на унылые равнины Ортано Косом?"
— Каково было жить здесь?
— Жить? Принцесса, я не жаловался. Помню, как в двенадцать впервые побывал в Эйане. Его стены сияли золотом, а дома походили на сказочные дворцы. Да, тот город поражал. Но знаешь, — печально улыбнулся юноша, — красоты столицы не вытеснили из моего сердца Гирэ Нор. Я любил его всей душой.
— Понимаю.
Из моего сердца ничем не выжечь Тэйрес с его сонной тишиной и развалинами Папоротникового замка на холме. Он часть меня.
— В детстве этот город казался вечным, а сейчас я стою на вершине башни Повелителя Времени и смотрю на его руины, зная, что и Эйана больше нет. Забавно — жалкий человек пережил города, страну и даже своего бога.
Мне хотелось успокоить друга, сказать, что теперь он полностью свободен от прошлого… но я понимала — это ложь. Пройдёт ещё много дней, прежде чем Миарк сможет встретиться лицо к лицу с настоящим.
Как странно… И Миарк, и Лионель — пришельцы из прошлого, вольно или невольно обманувшие само время. Неужели мне суждено стать их проводником из тьмы к свету?
"Эту ли судьбу избрали для меня?"
— Довольно предаваться воспоминаниям, — с какой-то больной оживлённостью проговорил Миарк. — Хелена, ты хотела остановить время? Я помогу тебе!
Он резким движением распахнул ведущие к древней машине двери. Они подались на удивление легко — само здание будто одобряло наше вторжение в святую святых города.
"Один крошечный шаг для Элен…"
Моим глазам открылась небольшая комната без углов. По её стенам, полу и потолку вилась металлическая лоза. И листья, и даже крохотные цветы выглядели совсем как настоящие.
"Их ковал не эйанский мастер. Они выросли сами".
В центре залы стоял трон. Гроздья вяло пульсирующих лиловых и сиреневых кристаллов и прямоугольные белые панели по периметру залы освещали лицо восседающего на нём человека.
Миарк засмеялся. Жутко, хрипло, безумно.