Хелена

Хлодвиг Мария

— Здравствуй, отец. Вот мы и снова встретились.

Я застыла, не в силах проронить ни звука.

"Вот он, истинный владыка времени Ортано Косом. На его власть я дерзко решила покуситься".

— Не беспокойся, — небрежно бросил юноша. — Он не причинит тебе зла. Ларан мёртв уже тысячи лет.

— Это склеп?

— И да, и нет. Последней волей отца было найти упокоении здесь, возле главного сокровища нашей семьи. Хотя подозреваю, что ему хотелось оставить напоминание Белой о пределе её возможностей. Как ты уже знаешь, силы её велики, но

не беспредельны. Есть места, где она слабее смертного, есть вещи, которые ей не по зубам. В Гирэ Нор Королева обладает большой властью: рядом находится сосредоточение её могущества. В часе пути от городских стен, на берегу солёного озера, в боли и муках она получила второе рождение. О, стоит ей только захотеть, и все здешние мертвецы оживут, чтобы восславить новую госпожу. Все… кроме моего отца. Его душа вне её достижимости, и умирая, он прекрасно об этом знал.

— Белая пыталась…

— Не один раз, — Миарк ответил на мой вопрос, даже не выслушав его до конца. — Все попытки были тщетны. Он не отвечал на её зов. Моей хозяйке пришлось ограничиться консервацией тела — думаю, она никогда не оставит надежду на его возвращение.

Человек на троне выглядел как живой. Высокий, напоминавший сложением больше воина, нежели учёного, с суровыми, словно выточенными из камня чертами лица… Рядом с ним Миарк выглядел мальчишкой. Да, между ними определённо прослеживалось сходство, но вряд ли даже спустя годы мой друг станет копией отца.

Чело мёртвого украшала массивная корона с крупным рубином; облачён он был в пурпурное одеяние, похожее на церемониальные одежды правителей Эйана — я видела их однажды на гравюре. Правая рука Ларана лежала на подлокотнике трона, а левая покоилась на фолианте в тёмной коже.

"Записи его исследования?"

Миарк уставился на книгу жадным мутным взглядом.

— Она… она до сих пор здесь, — едва выговорил он дрожащим голосом. — Я знал… но не верил.

— Что с тобой? — строго спросила я. Мне не нравилась происходящая с другом метаморфоза.

"Он будто одержимый".

— Она очень важна для меня… Прошу, Хелена, дай её мне!

Юноша упал передо мной на колени. Я чувствовала — ещё немного, и он зарыдает.

"Почему он вымаливает у меня разрешение?"

— Хорошо, — нехотя согласилась я. — Ты получишь её.

Я подошла к трону и взяла фолиант. На мгновение мне показалось — на единственное страшно долгое мгновение! — что мертвец не даст мне забрать своё сокровище. К счастью, чуда не произошло.

"Ничего не произошло. Твердь не разверзлась, гром не грянул. Вот только как-то гадко ощущать себя расхитительницей гробниц".

Фолиант был толст и массивен. От него приятно пахло. Я представила, будто открываю его и разбираю небрежный почерк…

"Одумайся. Ты всё равно не понимаешь древнеэйанский".

Ортано Косом переводил только устную речь, не письменную.

— Зачем она тебе?

— Просто дай её мне!

Я нахмурилась, но протянула книгу Миарку. Юноша вырвал её у меня из рук, прижал к груди и блаженно заулыбался.

По его щекам текли слёзы.

— Наконец-то она у меня, — приговаривал он, поглаживая обложку. — Наконец-то.

"Он ненормален".

Жрицы Жиюнны умеют лечить болезни разума. Бывшие жрицы — нет.

"Жаль, что Алая Владычица больше не любит меня".

— Хочешь, прочту отрывок? — внезапно предложил эйанец. Его голос прямо-таки лучился благодушием.

Я кивнула. Не стоит перечить безумцам.

Юноша раскрыл наугад фолиант и с выражением прочёл:

— Смотри! Смерть там воздвигла трон,

Где странный город погружен,

На дымном Западе, в свой сон…

"Не может быть!"

— Эй! Я знаю эти стихи! Их читала маленькая девочка из моего сна!

— Девочка? — насторожился Миарк. — Из твоего сна?

Он побледнел и захлопнул книгу.

— Довольно на сегодня поэзии. Всё равно мой отец был не слишком хорошим стихотворцем.

"Секреты?"

— Постой…

— Я сказал: довольно!

Странное поведение эйанца вконец доконало меня. Не в силах больше сдерживать гнев, я размахнулась и залепила ему пощёчину.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Я медленно успокаивалась, Миарк же одной рукой сжимал книгу, а другую прижимал к пострадавшей щеке.

Первой сдалась не я.

— Прости, — тихо сказал юноша и виновато отвёл взгляд в сторону.

— Я прощаю. И ты знаешь — буду прощать и впредь. Меня так воспитали. Но знай, во мне тоже есть тёмная сторона, и иногда я позволяю ей брать верх. Надеюсь, ты никогда не испытаешь на себе её настоящую ярость.

Я не шутила. Когда-то на меня нисходила сама Жиюнна, и мои руки украшали татуировки боевой жрицы одной из высших ступеней. В те времена никто не осмеливался мне перечить, ибо знали — служительницы Госпожи вспыльчивы и скоры на расправу, как и их богиня.

Я давно уже не жрица, но… всё ещё хорошо помню, каково ею быть.

"И никогда не забуду".

— Всё ещё хочешь остановить время? — спросил Миарк.

Я кивнула. Время может быть и врагом, и союзником. Сейчас оно сражалось не на моей стороне.

С тяжёлым вздохом эйанец снял с шеи деревянный медальон.

— Возьми, его вырезал мой прадед. Это единственный ключ к механизму.

Заметив мой недоумённый взгляд, юноша хлопнул себя по лбу и пояснил:

— Видишь пустое гнездо в изголовье трона? Вставь туда медальон.

Отринув трепет перед мертвецом — не в первый и не в последний раз мне приходится нарушать спокойствие ушедших — я выполнила указание. Как только украшение заняло вошло в паз, по стеблям металлической лозы зашевелись, будто растревоженные змеи.

— Отлично! Я опасался, что механизм испортится за столько лет бездействия, но, кажется, он в полном порядке. Даже энергия продолжала накапливаться. Нам повезло.

"Сомнительное везение. Я предпочла бы вообще не связываться с подобными машинами".