Хельсрич
Шрифт:
Секунду его слова казались правдой. Моя кровь похолодела. Сердце замёрзло в груди.
— Реклюзиарх, — раздался сквозь помехи голос в воксе. Я не сразу его узнал — мои мысли были заняты словами Артариона.
— Это Гримальд, говори.
— Реклюзиарх. Трон Бога-Императора… Это действительно началось, — голос полковника Саррена казался полным благоговения и почти нетерпеливым.
— Уточни, — говорю я ему.
— Весь Линейный флот Армагеддона отступает. Флот астартес следует за ним. На мгновение шторм помех заглушил голос полковника, — …обрушились на систему орбитальной обороны. Уже прорвали. Началось.
— Мы
— Да. Планетарная вокс-сеть пытается обработать наплыв информации. Мне переслать сообщение вам?
— Немедленно, полковник.
Я захожу внутрь и закрываю боковой люк ”Лэндрайдера”.
Всё внутри танка заполнено слабым полумраком аварийного освещения. Я стою вместе с отделением и хватаюсь за верхний поручень, когда танк рывком двинулся вперед.
Наконец, после соединения нескольких каналов связи и щелчков в воксе, я услышал слова Верховного маршала Хелбрехта — брата, рядом с которым я сражался десятилетиями. Его голос отчётливо звучал даже на низкокачественной записи — передавая ощущение его присутствия.
— Хельсрич, это ”Крестоносец”. Нас отбросили от планеты. Орбитальная война проиграна. Повторяю: орбитальная война проиграна. Гримальд… приготовься, когда услышишь эти слова. Я доверяю тебе, наследник Мордреда. Надвигается ад, брат. Нет числа флоту Великого Врага, но вера и гнев позволят тебе исполнить долг.
Я ругаю его, еле сдерживая ярость. Я приношу безмолвную клятву никогда не простить его за изгнание… Обрекающее меня на бесполезную смерть.
За словами Хелбрехта я слышу какофонию ужасающего обстрела. Глухие взрывы, жуткие оглушительные удары — когда отправляли сообщение, щиты ”Вечного Крестоносца” уже были пробиты. Я не могу вспомнить в нашей истории ни одного врага, который смог нанести флагману Храмовников такие повреждения.
— Гримальд, — он произнес моё имя с холодной торжественностью и его последние слова обидно ранят меня.
— Умри достойно.
Глава шестая
Высадка
Гримальд в гневе наблюдал за Хельсричем.
Они пронзали утренние облака — раздувшиеся транспорты приземлялись, окутанные после входа в атмосферу и повреждений от непрерывного огня орбитальной обороны языками пламени.
Прежде чем вспахать землю, пылающие скитальцы включали двигател торможения, снижая скорость. Они появлялись из-за горизонта или опускались из разреженных облаков далеко за городом. Те немногие, что проплывали над головой, попадали в радиус действия защитных платформ города и подвергались ужасающему артиллерийскому обстрелу такой силы, что быстро проливались огненными обломками на город внизу.
Реклюзиарх стоял вместе с командным отделением, опираясь кулаками на край стены, наблюдая за скитальцами, приземляющимися в северных пустошах. Имперские истребители всех типов и моделей быстро проносились между неторопливыми транспортами, используя всё своё вооружение — с минимальным результатом. Корабли были слишком велики, чтобы оружие истребителей как-то им повредило. Всё больше инопланетного
По всему городу, почти заглушённая канонадой орудий, завывала сирена, её прерывали автоматические объявления, требующие, чтобы каждый человек взял оружие и отправился на отведённую ему позицию.
Стены.
Во время начальной фазы защитники Хельсрича должны стоять на стенах и быть готовыми отразить архаичную осаду. Сотни тысяч солдат и ополченцев непрерывно дежурили на стенах, высоких как титан.
Несколько наглых десантных кораблей орков вздумали приземлиться в городе. Платформы на шпилях, пушки на стенах и артиллерийские батареи на вершинах башен уничтожили тех, кто попытался это проделать. Более удачливым удалось набрать высоту, уйти из-под огня и избежать крушения в пустошах. Большинство же было разорвано в клочья неослабевающим огнём, разбито на части и сброшено в пламени на землю.
Заранее отобранные и дислоцированные по всему улью гвардейцы выдвигались к поверженным скитальцам, уничтожая всех уцелевших ксеносов. Команды пожарных во всём городе боролись с огнём, распространяющимся из сбитого хлама.
Гримальд оглядел стены, вокруг вольно стояли тысячи человек в униформе — все в цветах охры Стального легиона Армагеддона. Но это был не 101-й Саррена. Подразделение полковника осталось в командном центре, некоторые взводы развернули и в городе для охраны ключевых объектов.
Слова Артариона всё ещё горели в голове капеллана.
— Братья, — произнёс он в вокс. — Ко мне.
Рыцари приблизились — Неровар безмолвно наблюдал за высадкой; Приам уже обнажил меч и положил его на плечо; Кадор демонстрировал непреклонную решимость; Бастилан был мрачным и молчаливым; Артарион держал знамя Гримальда и был единственным не надевшим шлем. Казалось, ему доставляли удовольствие тревожные взгляды человеческих солдат, увидевших его изуродованное лицо. Время от времени он ухмылялся им, демонстрируя металлические зубы.
— Надень шлем, — тихо прорычал Гримальд. Артарион, посмеиваясь, подчинился.
— Мы должны поговорить, — сказал Гримальд.
— Ты выбрал необычный момент для этого, — отозвался Артарион. Стена снова задрожала у них под ногами, когда турели выпустили очередной залп по скрап-крейсеру ксеносов, что покачивался в небе.
— Город пробудился в своём долге, — провозгласил Гримальд. — Настало время мне сделать тоже самое.
Рыцари стояли и смотрели, как ксеносы высаживались на равнинах в нескольких километрах от улья. Даже с такого расстояния Храмовники могли разглядеть орды зелёнокожих, которые хлынули из приземлившихся кораблей и начали группироваться в пустошах.
Одновременно приходили доклады по воксу, в которых говорилось об аналогичных приземлениях к западу и востоку от города.
— Говорите, — потребовал Гримальд, обращаясь к молчавшим братьям.
— Что ты хочешь услышать от нас, реклюзиарх? — ответил Бастилан.
— Правду. Ваши взгляды на этот обречённый крестовый поход и его начало.
Корабль орков, несколько минут дрейфовавший вверху, стал медленно, мучительно и важно снижаться в пустоши. Он вспахал сухую землю, выбросил хвост пыли за собой и заставил задрожать фундаменты Хельсрича.