Хеппи-энд для Дездемоны
Шрифт:
– Ника буянила?
– изумилась я.
– По какой причине?
– Скандалила Жанна.
– А это кто такая?
– Дочь Ярцева.
Вот тут я совсем растерялась.
– Произошла путаница. Да, действительно, у Василия есть дочь, но ее зовут Вера.
– Точно, - кивнула Марина, - от второго брака, но она не наследница, а я о первой женитьбе речь веду.
– У Василия до Ники имелась жена?
– ахнула я.
Ну и ну! Столько лет мы общались с Терешкиной, а она ни разу и словом не обмолвилась об этом. Согласитесь, странно. Обычно женщины обожают ругать своих предшественниц.
Марина, не замечая
– А иностранный дедушка оказался большим оригиналом. Он в Канаде давным-давно поселился, никаких отношений со своими близкими из России не поддерживал, не писал, не звонил им. Тот еще хмырь! Хотел прожить без забот!
Я кивала в такт словам девушки. Марина очень молода, она не застала советские времена и не знает, что коммунисты не поощряли контакты с теми, кто сумел вырваться из социалистического «рая» и поселился на «загнивающем» Западе. Может, Сергей и мечтал о встрече с родней, но, будучи бывшим полицаем, предателем, боялся напомнить о себе. С одной стороны, его близкие могли потерять хорошую работу и лишиться партийных билетов, с другой… На что мог рассчитывать человек, убежавший вместе с оккупантами? Только на презрение.
Но в одном Марина оказалась права. Характер у Сергея был, наверное, весьма конфликтный. Потому что он, осев в Канаде, не завел новой семьи, не произвел на свет детей, жил бобылем. Перед смертью Сергей составил завещание, в котором указал: все его имущество должно быть разделено в равных долях между наследниками в России. И сам объявил, кого считать родственниками: внуков, правнуков и их жен или мужей с детьми. Ярцев особо отметил, что свою долю должны получить все отпрыски, даже если их родители разведены. Предположим, у Сергея имелся дважды женатый внук, так вот, если в каждом браке у того были дочери, то они наследницы. Осчастливить следует всех, в ком течет хоть капля крови Сержа. «Пусть они молятся обо мне», - написал в бумаге Ярцев. Единственное ограничение было по возрасту: наследником мог стать лишь человек, переваливший 25-летний рубеж. Если же был кто-то помладше, его доля отходила родителям. Но! Вдруг все они молоды? Вот тогда, если нет никого старше их, так уж и быть, состояние отходит к неразумным детям.
Бумага была составлена и заверена по всем правилам, после кончины Ярцева его делами занялся адвокат. Московские клерки выяснили, что единственный наследник, Василий Ярцев, был женат дважды. Первая его супруга Екатерина скончалась в результате несчастного случая, но дочь Жанна жива. Марина отправила ей извещение с просьбой прийти в контору, но женщина никак не отреагировала. Поскольку благополучно завершить работу по завещанию Ярцева без Жанны было нельзя, Зульфия Магомедовна велела Марине съездить к наследнице домой.
– Вполне вероятно, что ее испугала официальная бумага, - предположила Янусова.
– Растолкуй тетке, что к чему.
И Марина поехала к Жанне. Та оказалась на месте. Она впустила девушку и даже была с ней мила, приняв за потенциальную клиентку: дочь Ярцева от первого брака портниха, к ней часто приходят заказчики. Но, узнав, в чем дело, велела Марине уходить. Когда та попыталась продолжить разговор, Жанна принялась материться.
– Очень невоспитанная баба, - переживала Марина.
– Орала и слюной плевалась: «Ничего мне от него не надо, Василий маму убил!» Я с трудом ей втолковала,
– Жанна говорила, что отец убил мать?
– переспросила я.
– Точно, - закивала Марина, - вроде он ее зарезал, чтобы на другой жениться.
– На Нике?
– Верно, - подтвердила девушка.
– Жанну так понесло! Еле остановилась. Вообще-то я сама виновата. Сначала она прилично себя вела, спросила, что я шить хочу. Но когда узнала, что я не заказчица, удивилась и начала расспрашивать: «Кто наследство оставил? Почему? Сколько?» А я и брякни: «Все подробности вам Зульфия Магомедовна объявит, наследников не так уж мало: вы, вторая жена Василия Ника…» Договорить она мне не дала! Как завизжит: «Эта сука! Он из-за нее маму зарезал! Решил на любовнице жениться! Вон! Я ее убью! Уничтожу! Голову ей разнесу в клочья! Заколочу молотком до смерти!» Пришлось мне спешно уйти.
Марина перевела дух, а я быстро спросила:
– У вас же, наверное, сохранился адрес Жанны?
– Ну конечно, - ответила девушка.
– Дайте мне его, пожалуйста.
Марина поколебалась секунду, потом махнула рукой и полезла в компьютер.
– Вот, - сказала она через пять минут.
– Но договорились - я ничего вам не сообщала!
– Из-за десяти миллионов долларов многие готовы пойти на все, - провокационно сказала я, пряча в сумку листок с координатами.
Марина захихикала.
– В этом вся и фишка. Василий вам врет! Какие миллионы гринов? Денег не было.
– Совсем?
– Ага, - кивнула девушка.
– Ярцев скончался в доме для престарелых. Он, когда здоровье потерял, свой дом на жизнь в пансионе поменял. Продал особнячок, деньги положил в банк под проценты, а сам перебрался в хороший интернат. В принципе это правильно, одному куковать опасно, лучше под присмотром.
– Зачем же старик завещание писал?
– растерялась я.
Студентка снова рассмеялась.
– Так ему казалось, что у него много чего хорошего осталось. Разбитая мебель, потрепанные книги, разрозненная посуда, несколько картин неизвестных художников, часы напольные. Богатство! Два чайника, три энциклопедии, кресло да ковер без рисунка. Список прилагается. Но денег ни копейки, еле-еле накоплений на его похороны хватило. Кстати, я не первый раз с таким сталкиваюсь. Дедушкам и бабушкам их старые вещи безумно ценными кажутся, вот они и расписывают в деталях: «Внуку Ване чашку для кофе, ту, что без блюдца, а другую, у которой ручка отбита, внученьке Маше». Иногда здесь такие сцены разыгрываются! Люди орать начинают: «На хрена мне ерунда убогая?»
– И вы занимаетесь распределением битых черепков?
– изумилась я.
Марина выпрямилась.
– Бумага составлена правильно, закон соблюден, мы всего лишь исполнители воли усопшего. Если кто-то не желает получать завещанное, он может отказаться в установленном законом порядке или просто вышвырнуть кружки на помойку. Но мы обязаны соблюсти все условия завещания.
– Да, конечно, - согласилась я.
– Завещать-то можно что угодно, хоть старые газеты, только в сознании наших людей слово «завещание» связано с огромными средствами. А уж если вас разыскивают заграничные родственники, то всем кажется, что у них стопроцентно миллионы долларов.