Хеппи-энд для Дездемоны

Донцова Дарья

– Вилка, Олег и Семен неразлучны, если ты решила бросить мужа, то это не значит, что я должна последовать твоему примеру. У меня дети, им необходим отец. И если уж на то пошло, скажу: Куприну сейчас требуется поддержка. А ты сильная, справишься в одиночку.

Очень хорошо помню свои ощущения в тот момент. Упади на меня небо, я изумилась бы меньше. Когда возник выбор: я или семья, Томочка, не колеблясь, выбрала второе. Я попыталась втолковать подруге, что не бросаю мужа, что это он предал меня, но она не захотела разбираться в ситуации, осталась с Семеном и Олегом. В жизни подруги, ее супруга и моего бывшего мужа

мало что изменилось, сногсшибательные перемены рухнули на меня. Это я убежала прочь с небольшой сумкой в руке и целый год не могла решиться позвонить Тамарочке - боялась, что разрыдаюсь, услыхав ее тихое «алло». Сейчас, правда, наши отношения вновь стали напоминать былую дружбу. Томуся даже сказала:

– Наверное, ты питаешься всякой дрянью. Я могу приехать, сварить тебе суп.

Но до этого дело пока не дошло, и я не уверена, что хочу видеть Тому на своей кухне. После моего ухода из семьи в голову мне полезли совсем уж нехорошие мысли. Томуська никогда не работала, у нее слабое здоровье, аллергия и прочие заморочки, деньги на жизнь добывала я. Ничем не брезговала - мыла полы, бегала по ученикам, уходила из дома в семь утра, возвращалась за полночь, таща в клювике конверт с купюрами. И ни разу Тома не сказала:

– Вилка, ты посиди месячишко дома, я тоже могу мыть полы.

Нет, она вела хозяйство и, жалея меня, говорила:

– Тебе не следует много трудиться, нам мало надо.

Но никогда она не изъявила желания сама «встать к станку». Я была в нашем тандеме сильной, она - слабой и всячески подчеркивала это. Так знала ли я Тому? Вопрос остается открытым.

А знала ли я Терешкину? Ох, получается, что нет, хотя, выбирая ей букет на день рождения, никогда не приносила лилий - у Ники аллергия на сильно пахнущие цветы. Еще я привозила подруге шоколад и хорошо помнила, что она любит молочный с воздушным рисом. И что я выяснила в последние дни? Оказывается, Терешкина была членом банды детоторговцев, на полученные деньги приобретала квартиры и драгоценности, хотела удрать от Василия и Веры. Уму непостижимо!

Ладно, предположим, Ярцев достал супругу за долгие годы брака. Но дочь? Да, Вера тяжело переживала подростковый возраст, в свое время Ника жаловалась на ее грубость и нетерпимость. Но со временем девушка изменилась, у нее начались романы с молодыми людьми, Вера перестала придираться к маме, больше не выклянчивала дорогую одежду и косметику. Мне казалось, что Ника вполне довольна судьбой. И тут такое! Надо было видеть, с какой гримасой Вера произносила «тынц, тынц, тынц», говоря об отце, который вечно смотрел телевизор.

Еще меньше я знала о Василии. Никогда он не упоминал о трагедии, случившейся с первой женой. Я вообще не слышала о его бывшей семье. Ну как Ярцев мог сдать дочь в детдом? А Ника… Разве красиво сводить счеты с ребенком? Да, десятилетняя Жанна подставила подножку Терешкиной, но ведь девочка была маленькой, следовало попытаться наладить с ней отношения, подружиться. Только Ника просто вычеркнула дочь от прежнего брака из биографии Василия. Охотно верю, что у каждого человека имеется свой скелет в шкафу, но в случае с Никой обнаружился целый склад костей, кладбище секретов.

Внезапно у меня сильно заболела голова, меня затошнило. С неба сыпался противный дождь, мне захотелось спать. Отчаянно зевая, я покатила в сторону дома. Сейчас полежу пару часов,

а потом… Что, продолжу поиски? Кого? Я до сих пор так и не могу понять, кого убили в отеле «Оноре», Нику или Настю. Труп один, пропавших двое.

Ладно, хватит ныть. Следующий этап - повторный визит к Галине. Теперь-то я не дам маху, запру дверь изнутри, а ключ проглочу. Птичка не вылетит!

Когда я вошла в свой подъезд, в сумке затрясся мобильный.

– Милая, - заквохтал Куприн, - я узнал много интересного.

Сказать ему, чтобы никогда не смел обращаться ко мне «милая»? Я подавила растущее раздражение. Спокойно, злиться можно лишь на близкого человека, Олег мне теперь посторонний.

– Василий Ярцев, - радостно продолжал Куприн, - попадал в поле нашего зрения. Правда, очень давно. Он был женат…

– На женщине по имени Екатерина, а Нику Терешкину имел в любовницах, - перебила я бывшего мужа.
– Катя погибла, случайно напоровшись на нож, которым резала обои. Василия отпустили, эксперты доказали - случилось несчастье, никакого злого умысла. Хотя я бы на месте следователя почесала в затылке. Мотив-то был! Терешкина ждала ребенка, Ярцев постоянно собачился с женой. Но претензий к мужу погибшей не имелось. А он отправил свою дочь Жанну в детдом, расписался с Никой и зажил вполне счастливо. Если это вся нарытая тобой информация, то я уже ее знаю. Прости, у меня очень голова болит. Наверное, это реакция на смену погоды. Надо лечь в постель.

– Откуда ты узнала про Екатерину и Жанну?
– изумился Олег.

– У женщин свои секреты. Давай считать, что пока счет десять - ноль в мою пользу, - буркнула я и отключила сотовый.

Вот оно, преимущество свободной женщины. Если бы до сих пор в моем паспорте стоял штамп о браке, Куприн мог устроить мне показательный скандал, заорать, придя вечером с работы:

– За каким лешим ты выключила мобильный? Что за дурацкое поведение?

И мне бы пришлось врать, блеять нечто типа:

– Батарейка села, я зарядку не нашла.

Ни под каким видом я не стала бы сообщать правду, глядя майору в глаза: «Да просто мне надоела дурацкая болтовня. Хотелось покоя, не было ни малейшего желания трепаться с тобой».

А сейчас без всякого опасения я нажала на кнопку и не ощущаю никакого неудобства. Куприн потерял право руководить мною! Пустячок, а приятно. Есть женщины-собаки, которым необходим хозяин, они будут подчиняться любому, кто возьмет в руки поводок, а есть женщины-кошки - те сами выбирают, с кем жить, и, как правило, сохраняют дистанцию. Я из последних. Хорошо хоть вовремя разобралась в себе, а то бы служила пуделем при Олеге. Чего уж удивляться по поводу того, что не знаю много о своих друзьях и приятелях, иногда в собственной душе полно темных закоулков…

Лифт не работал, мне пришлось подниматься пешком.

В прихожей царила хирургическая чистота.

– Правда, красиво?
– потребовала одобрения Стелла, выходя к двери.

– Замечательно, - кивнула я и стала искать тапки.

– Я выбросила твои шлепки, - заявила девочка, - они очень старые и потертые.

Я молча пошла босиком в спальню и обнаружила, что моя кровать застелена, как койка курсанта. Покрывало натянуто без морщинки, подушка стоит треугольником, а на тумбочке аккуратной стопкой сложены детективы. Из гостиной доносилось ровное бормотание телевизора.